d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

А.Г. Тепляков.Сталинская пуля для изготовителей снарядов

Продолжаю публиковать изыскания новосибирского независимого историка А.Г.Теплякова. На этот раз вниманию читателей предлагается статья А.Г. о сталинских репрессиях в годы ВОВ среди работников советской оборонной промышленности.
_________

А.Г.Тепляков:

Сталинская пуля для изготовителей снарядов


Неизвестные страницы истории «Сибсельмаша»

«Сибсельмаш», как известно, за своим мирным названием скрывает солиднейшую оборонную начинку, За полвека он так и не научился штамповать для сельского хозяйства что-нибудь намного сложнее сеялок, зато на возможные упреки всегда мог гордо сказать: «Зато у нас снаряды отличные!» Гигант военной промышленности начал выпуск снарядов и патронов в начале войны. И в тот же первый военный год люди, руководившие этим жизненно необходимым для страны производством, были расстреляны.

В начале славных дел

Великая стройка на левом берегу Оби началась в самом конце 1929 г. и некоторое время широко пропагандировалась в печати. В «Золотом телёнке» Ильфа и Петрова «Сибкомбайн» фигурирует среди самых популярных комсомольских строек. В 1932 г. планы изменились, и вместо завода комбайнов в Новосибирске решили строить гигант текстильного машиностроения. Еще через два года товарищ Сталин мудро определил, что в предстоящих скоро битвах мировой революции в оскал империализма потребуется швырять не советский текстиль, а кое-что посущественней... Поэтому Политбюро ЦК постановило создать в Новосибирске громадный центр по производству боеприпасов. Стройку переименовали в «Сибметаллстрой», а в начале 1937 года по указанию наркомата оборонной промышленности в открытой переписке исчезло и это название. Так вместо «Сибметаллстроя» появился комбинат № 179.
Строительство шло медленно, с огромным трудом и массой непроизводительных затрат из-за никудышной организации производства, нехватки квалифицированного персонала и дефицита станочного оборудования. За все предвоенное десятилетие удалось построить только корпуса основных цехов, вспомогательные помещения, электростанцию (нынешнюю ТЭЦ-3) и кое-какое жилье для рабочих.
В 1937 году стройка пережила жестокий кризис. Репрессии выкосили тогда руководителей почти всех великих строек социализма. Как врагов народа арестовали и директора завода Александра Белова, начальника снабжения Якова Шеина, помощника начальника кузнечного цеха Трофима Соколова, исключили из партии за «пособничество врагам» трёх начальников цехов, четырех инженеров, главного механика, коммерческого директора и еще многих. Производство лихорадило. Весь 1938 г. строительство шло наобум и на глазок - без утвержденного технического проекта и без генеральной сметы. На готовых площадях (100 тысяч квадратных метров) к осени 1938 года было установлено 84 станка – вместо необходимых трех тысяч.
Комбинат строили 4700 рабочих и 500 заключенных. Простои были хроническим явлением, а качество труда таково, что одна из цеховых кирпичных стен обвалилась сразу после ее возведения. На установленном оборудовании потихонечку выпускали детали для сельскохозяйственных машин, задыхаясь от нехватки качественной стали. Не был решен вопрос о поставках импортного оборудования, неясным оставалось, какие заводы будут снабжать комбинат металлом и взрывчаткой. Неизвестно было и место полигона для «отстрела изделий».
В 1939 г. дышать стало чуть легче: сажать народ ненадолго почти перестали, аппарат областного НКВД как следует перетряхнули, а главный дирижер репрессий – беспощадный первый секретарь обкома Иван Алексеев – за «перегибы» получил от товарища Сталина заслуженную пулю в затылок. Но строительство никак не могло набрать плановый темп: Москва грозила спустить шкуру за невыполнение заданий, но необходимые фонды выделяла лишь частично. Для успешной отчетности начальник стройки С. К. Полухин в конце 1939 г. приказал списать со склада 173 станка стоимостью 4,2 миллиона рублей – как якобы переданных в монтаж. На самом деле станки остались на складе, зато наркомат получил ту цифру, на которой настаивал. Это был классический пример приписок, на которых стояла плановая экономика. Приписывали лишнее все, но вряд ли тогда кто-то мог предположить, что за липовый рапорт два года спустя придется платить кровью...
Новое ускорение строительству комбината придал договор с Германией. Далеко не только автомобильные, тракторные и бумагоделательные советские гиганты базировались на импортном оборудовании от Генри Форда и прочих акул капитализма. Снаряды для войны с Западом также должен был помогать делать Запад. Договор о дружбе с Германией, заключенный пять недель спустя после пакта о ненападении, открыл короткий медовый месяц в отношениях Сталина и Гитлера. На миллионах тонн советской нефти, железной и хромовой руды, бензина, зерна рейхсфюрер сокрушил половину Европы, заплатив нам поставкой тысяч таких станков, которые были качественнее самых лучших американских. Отечественные станки марки «ДИП» («Догнать и перегнать!») были плохими копиями не самых новых образцов штатовского оборудования. Гитлер же поделился с Советским Союзом не только точнейшими металлообрабатывающими станками, но и приборами для подводных лодок, новейшим крейсером и образцами лучших серийных боевых самолетов. Он был уверен, что русские варвары не смогут с толком использовать последние достижения германского гения в оставшиеся перед войной месяцы. И хотя проданный нам недостроенный тяжелый крейсер пилоты люфтваффе утопили в первые же дни войны, немецкие станки были задействованы с огромной эффективностью, и отнюдь не на заводах лёгкой и пищевой промышленности.
Значительная часть гитлеровских гостинцев приехала в Новосибирск в 1940 и 1941 годах. Совнарком приказал за 1941 г. закончить стройку в целом, а в следующем году полностью её завершить. Между тем за первый квартал 1941 г. простои только заключённых на строительстве комбината №179 превысили три тысячи человеко-дней. За два дня до начала войны ситуация на стройке отнюдь не обещала скорого потока взрывчатой продукции. К этому времени комбинат состоял из шести больших заводов и ТЭЦ. Завод № 1 должен был выпускать снаряды калибром 76, 122 и 152 миллиметра. Но часть оборудования для него немцы задержали, и на 10 июня 1941 г. ими не было поставлено с заводов «Шкоды» одиннадцать ковочных машин «Эймуко», а также семь прессов фирмы «Пельс». Подвели и капиталисты США, отказавшись поставить для патронного завода электрические печи «Бостон»...
В результате к началу войны цех по выпуску обычных патронов был готов на 20%, а патронов для крупнокалиберных танковых и авиационных пулеметов – всего на 2%. Вместо печей «Бостон» в Новосибирск пришли отечественные печки – может быть, и неплохие, но без электронагревателей. В разной степени готовности находились инструментальный завод (четыре цеха) и металлургический (ныне завод им. А. Кузьмина), чьи четыре цеха только через год стали поставлять горячий и холодный прокат. Сотни тысяч снарядных ящиков должен был выпускать тарный завод, где проблем больших не было. А завод № 2 по производству взрывателей мог похвастать двумя полностью готовыми цехами.
Был решен вопрос и с поставками взрывчатых веществ: два огромных химзавода в Кемерове уже гнали тол и пикриновую кислоту для начинки снарядов, порох для патронов, тетрил для капсюлей и взрывателей. Был сдан в эксплуатацию и ещё один кемеровский завод, выпускавший боевые отравляющие вещества. В 1941 г. фронт получил какое-то количество новосибирских снарядов. В следующем году их выпуск возрос в восемь раз. Но многие руководители строительства комбината № 179 ничего этого уже не увидели...

Дело о вредительстве

В 1940 – 1941 годах органы НКВД сфабриковали дело о наличии в руководстве комбината крупной вредительской организации. В основу этой провокации легло заключение комиссии Новосибирского обкома ВКП(б), проверявшего ход строительства годом раньше. Найденные нарушения, бесхозяйственность и приписки были объявлены следствием антисоветской деятельности целого ряда начальников. На комбинате бок о бок работали и те, кого сажали, и те, кто доброхотно помогал сажать. Так, в 1937 г. больших похвал за «активное участие в разоблачении вредительства» удостоился 30-летний начальник производственного отдела комбината Алексей Моисеев. Три года спустя начальник станко-монтажного цеха Черепанов донёс о фиктивной установке оборудования не только в обком, но и в НКВД.
Вопрос о передаче дела о нарушениях, выявленных при строительстве, в руки чекистов решался, конечно, в обкоме. В условиях войны обвинение во вредительстве становилось роковым. 8 июля 1941 г. военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила к расстрелу главного инженера и начальника стройуправления №3 Атаева Хаджумара Басаевича, начальника планово-производственного отдела комбината Зудина Николая Георгиевича и его заместителя Щербакова Ивана Ивановича. Через пять дней, 13 июля, военная коллегия осудила на 15 лет лагерей начальника стройуправления №2 Яковлева Якова Фёдоровича, на 10 лет – начальника техинспекции строительства Мещерякова Михаила Ивановича, на 6 лет – главбуха комбината Киприянова Клавдия Васильевича. Причем Яковлеву попутно с вредительством припаяли еще и антисоветскую агитацию, а с Мещерякова, напротив, сняли политические статьи и переквалифицировали его дело на статью 109-ю, каравшую за должностные преступления.
Были обречены и руководители более высокого уровня. За два дня до начала войны парторг комбината Кузнецов доносил обкому, что начальник строительства Полухин «не пользуется политическим доверием в местных парторганизациях». Надо ли говорить, что в те времена политическое доверие оценивалось куда выше, нежели самые распрекрасные деловые качества. В начале декабря 1941 г. бюро обкома рассмотрело вопрос о быстрейшем окончании строительства комбината № 179. Первый секретарь обкома Михаил Кулагин заявил: «Совершенно ясно и то, что по очень многим вопросам строительство преступно, умышленно затягивалось», – и сразу предложил Полухина с работы снять, из ВКП(б) исключить и отдать под суд военного трибунала. Третий секретарь Василий Бабич с этим предложением согласился. «Совершенно правильное решение», – веско подытожил начальник управления НКВД Михаил Ковшук-Бекман, уже успевший в течение последних месяцев арестовать массу «заговорщиков-диверсантов» и «японо-немецких шпионов» на пороховых заводах Кемерова, шахтах Кузбасса, предприятиях Новосибирска, а также в колхозах и местах крестьянской политической ссылки.
Его костоломам не удалось сломать Полухина так, как это они сделали с Зудиным и Щербаковым, которые признали «вину» на заседании военного суда. Сергей Каллистратович сначала уступил натиску следователей, но затем отказался от показаний. На случай таких досадных затруднений у чекистов был хороший выход: если улик не хватает даже для свирепого военного суда, дело можно отправить на заседание Особого совещания при НКВД СССР. Этот неконституционный и внесудебный орган рассматривал дела заочно, без вызова обвиняемого – только по справке, подготовленной следствием. 9 мая 1942 года Особым Совещанием за вредительство и антисоветскую агитацию С. Полухин был приговорен к расстрелу.
Месяц спустя Новосибирский облсуд рассмотрел дело главного инженера комбината Павла Федоровича Алефиренко и приговорил его к высшей мере наказания как «вредителя». После полутора месяцев ожидания казни главный инженер был помилован Верховным Советом и отправлен в лагерь сроком на 10 лет. Последним из осуждённых строителей комбината был Владимир Георгиевич Коростелев, превратившийся в неразберихе 1938-го из инженеров-литейщиков в главного механика стройки, а затем – в начальника монтажного управления. Именно он по приказу Полухина на бумаге «смонтировал» 173 станка, а затем уволил начальника цеха Черепанова за его сигналы в обком и НКВД. Коростелёва арестовали только 9 июля 1942 г. после выбитых у «вредителей» обличающих показаний. Другой возможной причиной ареста могли быть результаты очередной обкомовской проверки, зафиксировавшей тремя месяцами ранее факты порчи оборудования (в том числе импортного) на огромную сумму после зимовки под открытым небом. К огорчению чекистов, облсуд отверг их версию обвинения и осудил Коростелева на 5 лет по 109-й статье, каравшей за должностные преступления, а Верховный Суд РСФСP снизил этот срок до двух лет.
В 1956 г. трое выживших – Алефиренко, Яковлев и Kopocтелёв, а также вдова Полухина – начали борьбу за реабилитацию. Один из членов той роковой комиссии, проверявшей стройку в 1940 году, Тюрин, заявил на переследствии, что бригада, дескать, перед руководством обкома вопроса о вредительстве не ставила. Кулагин к тому времени как раз помер в Москве, а Бабича и Ковшука-Бекмана, давно уже покинувших Новосибирск (с орденами, кстати), никто тревожить не стал. Свидетели от прежних своих показаний отказались, а осужденные заявили, что оговорили себя после «мер физического и морального воздействия». В 1956 – 1957 годах все девять человек были полностью реабилитированы.
…Левый берег Новосибирска в годы войны уцелел чудом, поскольку комбинат № 179 все время балансировал на грани пожара и всесокрушающего взрыва. Гоня план, новое руководство плевало на элементарные нормы безопасности. Территорию комбината загромождали горы пропитанной маслом металлической стружки, которую в случае загорании невозможно было бы потушить водой, поскольку та разлагается при колоссальной температуре горения металла, выделяя горючий водород... Экономя на уборщиках, при всем при этом держали более восьмисот охранников. Но русское авось, к счастью, не подкачало.
За годы войны комбинат выпустил 125 миллионов одних снарядов – примерно вдвое больше, чем вся военная промышленность России за 1914 – 1917 годы. Для корректности отметим, что значительную долю составили легкие снарядики для авиапушек калибром 20 и 23 миллиметра, которыми были сожжены тысячи «мессершмиттов» и «юнкерсов». Снаряды покрупнее косили вражескую пехоту, а шестидюймовые «чемоданы» в три пуда весом срывали башни с «тигров» и разносили в пыль немецкие укрепления. На строительстве одного из крупнейших в мире снарядных заводов погибло немало заключённых и вольнонаёмных – от непосильного труда, травматизма и скудного питания. Одной смертельной цепью с ними оказались скованы и руководители комбината № 179, оболганные и вычеркнутые из истории нашего города. А наследники чекистов тех лет продолжают держать под спудом основные материалы этого «вредительского» дела – чтобы никто не узнал его истинной подоплеки и конкретных виновников.

Опубликовано в газете «Новосибирские новости» в 1997, № 18 (5 мая)
Tags: А.Г.Тепляков, ВОВ, политические репрессии, сталинизм
Subscribe

  • Террор по эту сторону фронта

    Продолжаю писать и публиковать мои статьи об изнанке ВОВ в Крыму. На этот раз - о начальном периоде войны. О том, как все было героически - есть…

  • Крым 1917-1920. Революция и Гражданская война

    Знаковое переиздание. Работа советского автора 20-х гг. прошлого века - наконец-то выпущена в новом переплете и редакции. Вниманию читателей…

  • Заморозки среди оттепели

    Текст и видео моей очередной лекции в "Родном слове" (Симферополь). Состоялась 8.02.2020. О гонениях на Церковь в Крыму в эпоху Хрущева. Текстовая…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments