d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Category:

Из дневника Фурманова

Добрался наконец до тематического выпуска журнала "Родина" (№2 за 2011), посвященного Красной армии в 1918-1922 гг.
Есть там среди прочего публикация документов из личного архива автора "Мятежа" комиссара Фурманова о его комиссарском житье-бытье, и взаимоотношениях с "героем-Чапаем". О самом Чапаеве в указанном выпуске также представлена публикация. В ней, в частности, приводятся сведения о том, что краском частенько практиковал порки. Естественно, "буржуазии". Советский патриот, конечно же, скажет, что правильно делал, или же философски (как он думает) заметит, что "гражданская война вообще тяжелая штука". Правда, непонятны при таком раскладе предъявы к атаману Анненкову, о котором красные борзописцы извели тонны бумаги и чернил, живописуя, как люто казаки атамана пороли крестьян и расправлялись с "партизанами" (применительно к Сибири - это синоним уголовника, т.к. состояли эти отряды сплошь из бывших каторжников). Видимо, пролетарская плетка, по логике совочков, и слаще, и прогрессивнее...
Но это так, мысли вслух, и к тематике записи отношения не имеют.

___
Из дневника Фурманова. Запись от 11 мая 1919 года Мой первый приговор

Едучи по полю, я раздумывал о том, хватит или нет у меня духу расстрелять собственноручно белогвардейца или хотя бы подписать ему смертный приговор. Я вот коммунист, должен быть смелым во всех отношениях, должен быть готовым в любую минут претворить слово в дело. А смогу ли сделать этот решительный страшный шаг? Пожалуй, что нет. Ведь до сих пор я лишь косвенно поддерживал расстрелы, угрожая в пространство на митингах, угрожая в статьях, одобряя расправы, учинённые над белыми. Ну а когда самому придётся, тогда как? Должен смочь! Ведь по существу это одно и то же — говорю ли я и убеждаю других в необходимости суровой расправы с врагом или расправляюсь с ни непосредственно. На этом мои размышления закончились. Наутро приехав в Русский Кандык, я застал там массу пленных, захваченых славною 73 бриг[адой]. Среди них попался белый офицер Привели на допрос. Его жизнь была в моих руках. Я мог отменить, мог предписать любое решение. Все сосредоточились на мне. Задав целый ряд вопросов, я намерен был сопроводить его в штаб как обыкновенного пленного. Кутяков рванулся его обыскивать. Вытащил документы:
— Всё? — Всё, говорит.
— А если ещё что найду?
— Больше ничего нет.
— Смотри, потом не пеняй...
— Ничего нет... разве только вот письмо от жены...
— А ну, давай его сюда. Он вынул письмо, передал мне. У белого офицера была надменная морда, высокомерная, презрительная. Оказалось, что Ник. Александрович Шумилов, казанский семинарист, окончивший 6 кл[ассов] гимназии, сын полка. Я стал читать письмо. Писала какая-то девушка, видимо, его возлюбленная. «Белые отступят ненадолго, не робей, терпи, говорилось там... от красных житья нет никакого. Храни себя, чтобы отомстить большевикам...» Я даже не дочитал письма:
— Ну, кончено, ведите...
— Вести? — обрадовался Кутяков. — Куда вести, расстреливать.
— Да, да, — торопился я, ведите...
— Я хочу... начал было офицер свои объяснения.
— Не о чем разговаривать. Всё ясно, ну — живее!
Его увели, расстреляли. Говорили, что он всё просил револьвер, чтобы застрелиться самому. Цель была, верно, другая. Теперь его нет, уничтожен. Он расстрелян по моему приказанию. Это звучит страшно. Это ещё первый случай в моей коммунистической практике. Он, верно, открывает целую серию подобных решительных актов. Мне говорили жестокие и решительные люди, Чапаев, Зубарев, что они робко приступали первый раз к этой ужасной практике, но, совершив раз, — дальше не страдали и приводили легко в исполнение самые крутые свои решения. Когда я отдал распоряжение — я весь дрожал. Захватывало дыхание, руки дробились, к лицу приступила кровь.
Я стал сосредоточенным и строгим. Не шутил, не смеялся, даже разговаривал мало. Я даже чем-то как будто гордился. Чем? О, конечно, своей решительностью. Когда Кутяков сказал:
Вон ты какой молодец, ну молодец, а я думал, что ты бандит... (Бандитом он называет человека с какой-либо слабостью и недостатком). Когда он «похвалил» — я снова был горд. К ночи я уже забыл. Сегодня наутро совершенно спокоен.
ОР РГБ. Ф. 320. Карт. 6. Д. 1. Л. 3-4.

Из дневника Фурманова. Июнь 1919 года
Несколько дней назад... я стал замечать, что Чапай слишком нежно настроен к Нае*. Я молчал, никому и ничего не говорил, всё наблюдал, следил за переменою его к ней отношения. Он стал искать уединения с нею, гулял иногда вечером, ехал возле её повозки, смотрел ей нежно в глаза, ловил взгляды и улыбки, брал за руку — любовался ею. Ко мне сделался холодней в отношениях.
Для меня уже несомненно теперь, что он любит Наю. Он не может пробыть, не увидев её, самое короткое время... Он хотел моей смерти, чтобы Ная досталась ему... Он может быть решительным не только на благородные, но и на подлые поступки.
Там же. Л. 26-27,36-37.
* Стешенко-Фурманова Анна Никитична (1897-1941) — супруга автора.
Чапаев — Стешенко-Фурмановой. Уфа, июнь 1919 года
Анна Никитишна
Жду вашего последнего слова. Я больше не могу с такими идиотами работать*, ему быть не комисаром, а кучером, и я много говорил с ним о вас, и затем у нас произошла ссора, подробности, если желаете, я передам лично, только не берите ево сторожем, я не могу смотреть, когда он таскается за вами, если желаете последний раз сказать мне несколько слов, то дайте ответ, я чюствую, что мы скоро розтанимся навсегда.
Жду Л....й
вас
Чепаев
Там же. Карт. 2. Д. 7. Л. 1-1 об.
* Имеется ввиду Фурманов

Из дневника Фурманова. Июнь 1919 года

Мне противны были ваши грязные ухаживания за моей женой. Я всё знаю, у меня документы имеются в руках, где вы изливаете свою любовь и хамскую нежность... Он (Чапаев.) растерялся. Он был совершенно убеждён, что я ничего не знаю о его письме к Нае и её к нему ответе.
Там же. Карт. 6. Д. 1. Л. 73-74.

Чапаев — Фурманову. Уфа, июнь 1919 года
Товарищ Фурман!
Если нуждаетесь барышней, то приходи, ко мне придут 2 за-бри-гадой"', — одну уступлю.
ЧАПАЕВ
Там же. Д. 11. Л. 1.

Чапаев — Фурманову. Уфа, июнь 1919 года
ТОВАРИЩ ФУРМАН
Прошу обратить внимание на мою к Вам записку, я очень огорчён Вашим таким уходом, что Вы приняли моё выражение на свой счет, о чём ставлю Вас в известность, что Вы ещё не успели мне принести никакого зла, а если я такой откровенный и немного горяч, нисколько не стесняясь Вашим присутствием, и говорю всё, что на мысли против некоторых личностей, на что Вы обиделись, но чтобы не было между нами личных счётов, я вынужден написать рапорт об устранении меня от должности, чем быть в несогласии с ближайшим своим сотрудником, о чём извещаю Вас как друга.
Чепаев
Там же. Карт. 2. Д. 8. Л. 1; опубликовано с некоторыми отличиями и датировкой 10 апреля 1919 года в: Фурманов Дм. Собрание сочинений. Т. 4. Дневники, литературные записи, письма. М. 1961. С. 185.

Опубликовано: Журнал "Родина", №2, 2011. - с.74-75
Tags: большевики, советские нравы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments