d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Белая борьба и красный террор

Оригинал взят у elena_sem в Белая борьба и красный террор
19 октября (7 октября по ст. ст.) исполняется 132 года со дня рождения Михаила Гордеевича Дроздовского, русского офицера и патриота, трагически погибшего в первый год Гражданской войны. М.Г.Дроздовский, ставший, как и другие шефы-командиры "цветных" добровольческих полков, легендой еще до своей смерти, ушел из жизни после двухмесячных мук, от, на первый взгляд пустяковой раны, накануне новых суровых испытаний для Белого движения на Юге России.

Как-то в беседе один местный колхозник подсчитал, сколько жите­лей Болотного за 24 года революции, от 1917 до 1941 года, главным образом, за годы колхозной жизни, были отправлены в лагери и тюрьмы. Таких оказалось в селе около 40 человек на 130 дворов, то-есть треть домохозяев села...
А до революции, за полустолетие, которое местные старики пом­нили, только два односельчанина сидели один месяц в тюрьме, за во­ровство: они украли лыки у ночевавшего в селе обоза.
В свете этих данных так убедительно звучит анекдот. В огромной, всеохватывающей советской анкете есть, конечно, вопрос: «Были ли Вы при советской власти в лагере или тюрьме?» Нехватает только дополнения к нему: «А если нет, то почему?»...
В тюрьмах и лагерях жизнь еще более тяжелая, чем в колхозах. Там подготовляется смерть ускоренная. Многие колхозники из лагерей не вернулись. Другие вернулись, но после лагеря прожили недолго.


Голоса АрхипеЛАГа. "...все равно Вам шлепки не миновать..." 26.10.2013 Голоса АрхипеЛАГа. "...все равно Вам шлепки не миновать..."

Оля. Я только теперь ясно представляю, что натворил. Там я был совершенно, особенно порой невменяем. На меня особенно действовали расстрелы осужденных во дворе, а их было много. 16-го мая, вечером я был вызван к Чумаченко, и он мне показал бумаги из нашего института о моих долгах и об индюшках. Это так меня огорошило, что я всю ночь не заснул, а утром должен был написать ему объяснение. Объяснение писал, как в тумане. Мне все мерещилось постановление от 7-го августа. Оно меня совершенно парализовало. Я был совершенно невменяем. И нервы доводили меня до исступления. Написав объяснение, я также написал заявление Годику, что мне необходимо с ним видеться и получить ответы на мои вопросы. Чумаченко с заявлением вернулся, сказав, что Годика еще нет, — он не пришел, — но что он его передаст, а меня отвели в камеру. Пройдя в камеру, я в вахтерке у врача взял валерианки и хлебнул ее почти полфлакона. От нервоза я совершенно ничего не соображал. В это время меня вызвали наверх. Это было 17 мая в 10 ч<асов> утра. Я спросил Годика о мелочных вопросах. Он мне начал говорить, что меня отправят в Москву, и что мне придется там все равно признаться, так как показаний на меня много; что, конечно, Сизов не врет и что Дзеранов уже сознался, и что они отпускают его за это, до решения дела, на поруки; что сознавшегося Бяхера отпустили и что сейчас же отпустят меня, если я пойду ему навстречу. Он поклялся жизнью своей дочери, что все это выполнит и что даст мне бумажку получить жалованье, и им можно будет покрыть долги института. В противном случае я, говорит, «столько напишу об Вас, что все равно Вы будете виноваты. Ведь на чашку весов обвинения против Вас все прибавляется, и что все равно Вам шлепки не миновать. Нам нужно признание, чтобы мы знали и могли направить заблудившихся-признавшихся, мы исправляем признавшихся, и они могут искупить свою вину дальнейшей работой».



Tags: Белое движение, Красный террор, из френдленты, коллективизация, перепост
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments