d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

Последний бой флагмана флота Кожанова

О сталинских репрессиях на Черноморском флоте и гибели тогдашнего командующего флотом - И.К.Кожанова. Не соглашусь с авторским посылом, изображающем командующего исключительно как безвинную жертву. Ведь до того, как попасть в жернова сталинских репрессий, Кожанов своей деятельностью активно способствовал укреплению той самой системы, жертвой которой он впоследствии стал. В то же время, вызывает уважение проявленное Кожановым незаурядное личное мужество - когда, будучи арестован НКВД, под пытками он не признал ни единого обвинения, которое пытались ему предъявить, и совершенно справедливо автор публикации называет это поведение командующего подлинным подвигом. Одновременно - публикуемый текст является отличным источником информации о репрессиях среди офицеров ЧФ в Севастополе, а также очередным подтверждением тезиса о том, что большевистский режим, словно демон в известной пословице, обещая своим сторонникам золотые горы, в итоге расплатился битыми черепками (точнее, свинцовыми пулями).



Иван Кузьмич Кожанов является одним из флотоводцев Красного Рабочее — Крестьянского Флота (РККФ) в начальный период его становления после разрухи народного хозяйства России в результате Первой Мировой и Гражданской войн начала прошлого века.
Даже краткий послужной список И.К.Кожанова указывает на его большие заслуги перед советским государством в деле укрепления морской мощи на Балтике, Тихом океане и Черном море.
Краткие Биографические сведения о нем повествуют следующее.
Кожанов Иван Кузьмич (1897 – 1938г.г.) – Командир Красного Флота, член партии большевиков с марта 1917 года, из крестьян. В 1917 г. учился в отдельных гардемаринских классах. С марта 1918г. в Морском отряде при Наркомате по морским делам, с ноября 1918г. начальник десантного отряда Волжской военной флотилии. За бои на реке Кама награжден орденом Красного Знамени (приказ РВСР №141 от 18 июля 1919г.). С августа 1919г. командовал всеми десантными отрядами Волжско - Каспийской флотилии, руководил десантом в Энземийской операции 1920г. В сентябре-декабре 1920г. начальник Морской экспедиционной дивизии. В марте 1921г. Командующий Балтийским флотом при подавлении Кронштадского мятежа. Затем на командных должностях:
-С 18 ноября 1921г. назначается начальником Кавказского сектора обороны побережья Черного и Азовского морей;
-С 9 декабря 1921г. Член Реввоенсовета Черноморского флота;
-С 17 ноября 1922г. начальник и комиссар Морских сил Дальнего Востока;
-С 16 июля 1924г. зачислен в резерв при штабе РККА;
-27 октября 1924г. зачислен слушателем Военно-Морской Академии;
-С 5 августа 1927г. после окончания Военно-Морской Академии по военно-морскому факультету назначен военно-морским атташе при полномочном Представительстве СССР в Японии;
-В 1930г. проходит стажировку на должности помощника командира эскадренного миноносца Балтийского флота «Урицкий»;
-28 ноября 1930 г. назначен начальником штаба Морских сил Балтийского моря;
-С 27 июня 1931г. Командующий Морскими силами Черного моря (с 11 мая 1937г. – Черноморским флотом);
-15 августа 1937г. Командующий Черноморским флотом Флагман флота 2-го ранга Кожанов И.К. освобождается от занимаемой должности и зачисляется в распоряжение НКО СССР.

Угроза ареста нависла над Кожановым сразу после суда над группой Тухачевского, когда на заседании Военного совета при наркоме обороны Ворошилове 4 июня 1937г. прозвучали угрозы в адрес еще не раскрытых врагов народа. Вскоре был арестован 10 июля 1937г. непосредственный начальник Кожанова заместитель наркома обороны – начальник УМС РККА Флагман Флота 1-го ранга В.М.Орлов. После ареста Орлов, обвиненный в соучастии в антисоветском военно-фашистском заговоре и ведении подрывной деятельности против СССР, пытался сопротивляться следователям НКВД. Сначала он виновным себя ни в чем не признавал, неоднократно отказывался подписывать вымышленные (подготовленные следователями) показания, отказывался от ранее данных показаний. Но следователи Николаев и Ушаков продолжали требовать от него признательных показаний так, чтобы они были написаны «кровью и мозгом». До какого состояния могли эти «умельцы НКВД» довести человека всего лишь за одну неделю- можно судить по заявлению Орлова на имя наркома внутренних дел СССР от 17 июля 1937года:
« На первом же допросе после моего ареста 11 июня я сразу заявил ведущему следствие по моему делу Ушакову о своей невиновности в предъявленных мне обвинениях. Однако, после разъяснения , что моя виновность уже доказана, а от меня требуется только одно – признание. Находясь в состоянии тяжелой моральной подавленности и физического изнеможения после сердечного приступа в камере, решил взять на себя вину, чтобы ускорить развязку и добиться скорейшей смерти . . .

Когда же вечером 16 июля помощник начальника 5-го отдела ГУГБ НКВД Ушаков, приняв от меня все написанные мною заявления, сказал мне, что следствие ими не удовлетворено и я должен дополнительно признаться в своей шпионской, террористической и диверсионной работе, а также о своем участии в заговоре с значительно раннего срока, чем мною указано в написанных мною показаниях, я понял, что зашел в тупик . . . Я никогда не был причастен к заговору Тухачевского или каких-либо других лиц, никогда не вел шпионской, террористической, диверсионной и вредительской работы, никогда не был и не мог быть врагом народа . . . Я нахожусь на грани сумасшествия. Через короткий срок я стану, как стал Джемми Хиггинс, неосмысленной собакой. Но это может быть только в капиталистической стране, и не может быть у нас .
Я прошу Вас выслушать меня до того , как я потеряю рассудок . . . Прошу Вас по соображениям не только личным, но и государственного порядка вникнуть в мою судьбу . . .»
К сожалению, этот стон бывшего наморси не тронул душу Н.И.Ежова. Пытки с пристрастием были продолжены и в результате их Орлов был окончательно сломлен. Его показания о причастности многих военморов к военно-фашистскому заговору послужил НКВД поводом для дальнейшего усиления репрессий на флоте.
У следователей НКВД скапливался различный материал на военморов, пока находящихся на свободе. Вот что изложено в выписке из сообщения начальника особого отдела Балтийского флота капитана госбезопасности Хомякова М.М. , датированного 15 июня 1937г. :
« . . . Из беседы с членом Военного совета Краснознаменного Балтийского флота дивизионным комиссаром Булышкиным мне стало известно, что командующий Черноморским флотом Кожанов Иван Кузьмич, работая в 1923 году на Дальнем Востоке, поддерживал троцкистов и имел общение с бывшим в то время там Гамарником . . . Поскольку Кожанов в 1923 году на ДВК поддерживал троцкистов, а в 1925 году колебался, находясь продолжительное время в Японии вместе с врагами народа Путной и Примаковым, а также, учитывая его последующие встречи с Путной в Англии, имеются все основания полагать, что Кожанов является участником троцкистского подполья».
Одновременно со сбором компромата на Кожанова продолжались аресты людей в его окружении. 9 июня 1937 года был арестован комендант Крымского (Севастопольского) Укрепрайона комбриг Суслов Анатолий Александрович. Сопротивлялся он не долго и уже вскоре начал давать признательные показания. Из протокола допроса обвиняемого Суслова А.А. от 20 июня 1937 года:

Вопрос: «В своих показаниях . . . вы называете участником контрреволюционной военно-троцкистской организации командующего Черноморским флотом Кожанова. Расскажите подробно, на основании каких фактов вы это утверждаете?».


Ответ: «Это свое заключение о принадлежности Кожанова к контрреволюционной военно-троцкистской организации я думаю на основании следующего. Кожанов состоял в близких отношениях с бывшим помощником начальника штаба ЧФ Батисом Эрнестом Ивановичем и поддерживал с ним дружескую связь». К этому времени Батис уже был арестован (23.03.37г.), так что показания Суслова удачно вписывались в канву показаний против И. К. Кожанова.
11 июня 1937г. был арестован заместитель начальника политуправления Черноморского флота дивизионный комиссар Мустафин И.А. Вскоре и он дал необходимые следователям показания в виновности комфлота Кожанова.
Но не все из близких к Ивану Кузьмичу спешили обвинить его во всех грехах. Принципиальную позицию в соблюдении законности занял прокурор Черноморского флота П.С.Войтеко. Он неоднократно пресекал попытки особистов чинить произвол над подследственными. И этим навлек на себя репрессии. По указанию Главного военного прокурора Розовского на Черноморский флот была послана с проверкой комиссия Главной военной прокуратуры СССР. По результатам этой проверки начальник отдела ГВП военюрист 1-го ранга С.Я.Ульянова составила 2 июля 1937г. отчет, основными выводами которого стало следующее обвинение: «Несомненно, чья-то преступная рука насаждала троцкистские кадры на Черноморском флоте, но совершено непонятно, почему военному прокурору Войтеко хочется, чтобы ответственность за назначение руководящих работников троцкистов и зиновьевцев нес Мустафин один, а не вместе с командующим флотом Кожановым и начальником ПУ флота Гугиным . . .».
Вот после таких заключений и были проведены массовые аресты среди командного состава Черноморского флота.
Командующего флотом И.К.Кожанова отстранили от должности 17 августа 1937г. Сразу Ивана Кузьмича не арестовали, так как еще сказывался его авторитет и не доставало показаний на него. Но вот подвергается аресту 30 августа 1937г. начальник ПУ флота Г.И.Гугин, который после интенсивной обработки дал показания против Кожанова. Такие же показания после ареста 17 августа 1937г. дал и бывший член Военного совета ЧФ И.Б.Разгон. Из протокола допроса 17 сентября 1937г. арестованного Разгона:

Вопрос: «В течение 30 дней, несмотря на уличающие вас в антисоветском военном заговоре факты, вы упорно отрицали свою вину и лишь сегодня заявили, что желаете правдиво сознаться, рассказать о том, кто вовлек вас в ряды заговорщиков».

Ответ: «В антисоветский военный заговор я был вовлечен в сентябре 1932г. бывшим командующим Черноморским флотом Кожановым. На флот в качестве помощника командующего я прибыл в том же году. . . Кожанов сначала намеками обнаружил свое несогласие с политикой партии и Советской власти. Я разделял его взгляды . . .».
Вот после этих показаний и последовал арест И.К.Кожанова 5 октября 1937года. В «Книге учета партийных документов образца 1936г. , поступивших в Политуправление ЧФ на погашение и по др. причинам» (3 января – 31 декабря 1937 года) содержится следующие записи:
« . . . 166. Кожанов Иван Кузьмич, партбилет 0485501, представлен вр. комиссаром Штаба ЧФ 25 августа 1937г. Изъят из сейфа Командующего ЧФ. Арестован, как враг народа. Партдокумент отослан в 6 ОРПО ПУРККА 23.12.37г. №2486с. . . 409. Кожанов Иван Кузьмич, учетная карточка чл. ВКП(б) 0485501, изъята из картотеки ОРПО ПУ флота 15.12.37г. Арестован как враг народа. Партдокумент отослан в ОРПО ПУ РККА 23.12.37г. №2486с III-1917. 1897. Служащий».

Сразу после ареста Иван Кузьмич был подвергнут интенсивной психологической обработке с применением мер физического воздействия. Но это не помогло следователям. Показаний «уличающих» Кожанова с каждой неделей становилось все больше и больше, а давление на него увеличивалось в той же пропорции. Допросы чередовались с очными ставками. Одну из таких мощных атак, целью которой было сломить его сопротивление, Кожанову пришлось выдержать 2 ноября 1937г. Следователи начали с допроса, а закончили очными ставками с бывшим заместителем начальника Морских сил РККА флагманом 1-го ранга И.М.Лудри и упомянутым выше корпусным комиссаром И.Б.Разгоном.
Это «наступление» на Кожанова проводила бригада сотрудников 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР в составе начальника 6-го отделения старшего лейтенанта госбезопасности А.М.Ратнера, оперуполномо-
ченного того же отделения лейтенанта госбезопасности Н.Ф.Мнева и оперуполномоченного 8-го отделения лейтенанта госбезопасности Кудрявцева. Судя по содержанию, последовательности и тональности вопросов , чекисты были твердо убеждены в том, что их действия в конечном итоге увенчаются победой. Они надеялись, что Кожанов не сможет выдержать такого обилия обвинительных фактов и сломается. Но они плохо знали Ивана Кузьмича». Из протокола допроса от 2 ноября 1937г.:

Вопрос: «Вы арестованы 5 октября. До сего времени продолжаете упорствовать, ведете себя на допросах провокационно, как непримиримый враг советской власти».

Ответ: «Участником антисоветского заговора я не был».

Вопрос: «Вас уличают в антисоветской, предательской деятельности ваши же сообщники, в частности, хорошо вам известный Лудри Иван Мартынович, с которым вы были связаны по заговору. Вам не удастся увильнуть от таких разоблачающих фактов».

Ответ: «С Лудри я никогда по заговору связан не был. Таких его показаний у вас быть не может . . .».

Вопрос: «Стало быть, у Лудри нет никаких оснований клеветать на вас?».

Ответ: «. . . Да, оснований клеветать на меня у Лудри быть не может».
По сигналу следователя в кабинет вводят И.М.Лудри.

Вопрос (Кожанову): «Вы знаете его?».

Ответ: «Да, это Лудри Иван Мартынович».

Вопрос (Лудри): «Вы также знаете его?».

Ответ: «Да, это бывший командующий Черноморским флотом Кожанов».

Вопрос (Лудри): «За что вы были арестованы и в чем обвиняетесь?».

Ответ: «Я был арестован за участие в военном заговоре на флоте, возглавляемом бывшим наморси Орловым, по заданию которого вел вредительскую работу, направленную к понижению боеспособности флота, срыву его строительства . . . Позднее Орлов дал мне задание связаться с Кожановым Иваном Кузьмичем, разведать его политические взгляды и настроения с целью вовлечения в заговор. В один из приездов Кожанова в Москву в 1935 году я специально завел разговор, в котором постепенно развивал критику положения в стране и намекал на существование в РККА заговора. Со слов Кожанова оказалось, что он уже знает о наличии заговора, возглавляемого Тухачевским. Об этом я и рассказал потом Орлову.
По заданию Орлова я связался с немецким разведчиком Шписом, которому передавал сведения о состоянии нашего флота».

Вопрос (Кожанову): «Ну, что вы теперь скажете?».

Ответ: «Лудри в отношении меня показывает неправду».

Вопрос (Лудри): «Кожанов заявляет, что вы оговариваете его. Это так?».

Ответ: «Нет. Я Кожанова не оговариваю . . . Показываю о своем личном участии антисоветским заговоре и моей связи по заговору с Кожановым. И крайне удивлен тем,что Кожанов мне в глаза врет и пытается оклеветать меня . . .».
Следователь вынужден закончить очную ставку Кожанова с Лурди и последнего выводят из кабинета. Но тут же, не давая передышки Кожанову, вводят очередного обвинителя – Израиля Разгона. Начинается второй акт изуверства:

Вопрос (Кожанову): «Вы знаете его?».

Ответ: «Да, это Разгон».

Вопрос (Разгону): «Вы узнаете его?».

Ответ: «Да, это бывший командующий Черноморским флотом Кожанов».

Вопрос (Разгону): «Кожанов ознакомился с вашими показаниями и отрицает их».

Ответ: «Я не знаю, почему Кожанов считает возможным порочить эти показания, я настаиваю на них . . . Кожанов вовлек меня в заговор в Севастополе в ноябре 1932 года, когда я работал помощником командующего Черноморским флотом. У себя на квартире Кожанов нередко высказывал антисоветские взгляды на политику ЦК ВКП(б). Я как бывший троцкист . . . был солидарен с ним. . .
Я привлек к вредительской работе командира Севастопольского порта Гурьева, командира Николаевского порта Гордеева, начальника инженеров ЧФ Вейнгера, начальника строительства Коссовича и
начальника УНР Плоткина. Об этом я поставил в известность Кожанова.

Вопрос (Разгону): «Называл ли вам Кожанов участников заговора на Черноморском флоте?».

Ответ: «Кожанов рассказал мне, что участниками заговора в Севастополе являются: Доминиковский, начальник гидрографическо-
го отдела; Пуга, бывший командир дивизиона канлодок; Грен, бывший командир Крымской береговой обороны; Грауберт, замести-
тель Грена по политической части. . .».

Вопрос (Кожанову): «Вы и теперь будете отрицать свое участие в заговоре?».

Ответ: «Да, участником зоговора я не являюсь. Разгон показывает неправду».
После этого Разгона вывели , но допрос продолжался. Следователи еще надеялись на то, что им удастся «добить» Кожанова.

Вопрос (Кожанову): «Стало быть, это голословное отрицание фактов».

Ответ: «Я могу снова повторить, что не виновен. . .».

Каждая очная ставка с бывшими сослуживцами была для Ивана Кузьмича большим испытанием, она еще больше подтачивала и без того истощившиеся физические и моральные силы его. Ведь одно дело - читать выписки из их показаний, и совсем другое – глядя в глаза собеседнику, выслушивать от него несусветную ложь и клевету.
До конца 1937 года продолжались допросы с пристрастием, но Кожанов стоял на своем – «не виновен, свидетели лгут». Тогда следователи пустили в ход «тяжелую артиллерию». 7 января 1938 года они устроили очную ставку с бывшим начальником Морских Сил РККА – В.М.Орловым. До ареста отношения между ним и Кожановым были вполне нормальные. Теперь же ситуация круто изменилась. Из протокола допроса 7 января 1938 года:

Вопрос (Орлову): «Расскажите о своем участии в антисоветском военно – фашистском заговоре, членом которого вы являлись».

Ответ: «В военно – фашистском заговоре я принимал участие с 1933 года. Наиболее активную заговорщическую деятельность по указаниям военного центра и его руководителя Тухачевского развернул с 1934 года. . . Тухачевский при моем вступлении в заговор и в дальнейшем последовательно информировал меня о ряде участников заговора, в частности, о Якире, Уборевиче, Корке, Примакове, Путне, Ефимове, Антонюке, Халенском, Седякине, Славине, Горбачеве и других. Я в свою очередь осведомлял его о завербованных мною в заговор моряках.
Теперь о Кожанове… Не находясь с ним в близких отношениях, я поручил сделать это моему заместителю Лудри. Лудри выполнил мое


Поручение… Суть информации Лудри сводилась к тому, что Кожанов полностью осведомлен о заговоре Якира и держит с последним связь.
В период пребывания Кожанова в Москве в 1935 году на итоговом заседании по боевой подготовке РККА я сказал ему, что Лудри информировал меня о своей беседе с ним и что я хочу получить от него личное подтверждение о его участии в заговоре. Кожанов дал мне такое подтверждение, после чего я сообщил ему о вредительской работе на флоте, осуществляемой мною и по моим указаниям другими заговорщиками, а также задачах заговорщической деятельности в Морских Силах РККА, поставленных военным центром».

Вопрос (Кожанову): «Вы подтверждаете показания Орлова, в которых тот изобличает вас как участника антисоветского военного заговора?».

Ответ: «Орлов говорит, что Лудри был послан им на разведку с целью выяснить мое участие в заговоре. Я с Лудри никогда не разговаривал о заговоре. . .Никогда не говорил о заговоре и с Орловым. Впрочем, я не мог об этом говорить ибо о заговоре до его вскрытия никогда не слыхал. Не знаю, из каких соображений исходит Орлов, показывая на меня. . .
Когда в 1937 году услышал отрицательное мнение Орлова о Ворошилове, передал об этом Душенову, Лудри и Гугину. Я не мог быть вместе с заговорщиками. Это подтверждается и моей позицией на Военном совете, где мне пришлось резко выступать против Орлова.
О моей деятельности на Черноморском флоте.
Я проводил правильную линию, как раз обратную той, о которой говорил Орлов. . .
Подрывной работой не занимался и никаких заданий не получал. Да и не мог получать, так как участником заговора не был. Черноморский флот был на особом положении, ибо не подчинялся округу , как другие флоты. С Якиром, кроме официальных, других отношений не было. В частной обстановке встречался с ним, но о заговоре не говорил никогда. . .»
Следователь опять обратился к Орлову, требуя нового подтверждения его показаний. И Владимир Михайлович продолжал «разоблачать» Кожанова:
«. . . Связь Кожанова с Якиром, безусловно, была . . . Так что заявление Кожанова о том, что он с Якиром почти не общался – ложное. Кожанов участвовал под руководством Якира в трех совместных учениях Черноморского флота с Украинским военным округом, которым последний командовал.
Неверно и заявление Кожанова о том, что он якобы боролся против схематизма в боевой подготовке ЧФ. Кожанов был, если можно так выразится, основоположником схематизма в боевой подготовке морских сил . . . Что касается заявления Кожанова о моем неприязненном отношении к Ворошилову, то я этого не отрицаю. Все заговорщики отрицательно относились к нему . . .».

Допрос закончен. Кожанов и в этот раз остался тверд в своем отрицании принадлежности к заговорщикам.
Следствие продолжалось, продолжался и последний бой Ивана Кузьмича с истинными «врагами народа». Этими врагами были следователи стремившиеся отличиться и любыми путями состряпать новый заговор, теперь на флоте, ибо «заговор» в армии ими был уже раскрыт. Руководство НКВД стремилось организовать еще один открытый процесс, подобный суду над Тухачевским и его товарищами. Таким процессом должен был стать суд над военными моряками. Но этому мешала несговорчивость И.К.Кожанова. Он единственный из многих тысяч арестованных не давал показаний, обличающих других. Не позволял он и клеветать на себя. Кожанова избивали изуверски.Но он вновь и вновь отрицал свое участие в заговоре.
А в стране продолжались репрессии на флоте. С января 1938 года они обрели новую силу. Были арестованы командующие Северным и Тихоокеанским флотами. Бывший командующий Северным флотом Константин Иванович Душенов дружил с Кожановым с 1918 года. Вместе они воевали в Гражданскую, потом учились в Военно-Морской академии. В начале 30-х годов Душенов был начальником штаба ЧФ и под руководством Кожанова овладевал искусством управления флотом. И вот теперь Костя Душенов был вынужден давать показания на друга.

Выписка из протокола допроса арестованного Душенова Константина Ивановича от 29 мая 1938г.:

Вопрос: «Конкретизируйте, при каких обстоятельствах вы были завербованы в заговор?».

Ответ: «В начале 1935 года, после опубликования обвинительного заключения по делу Зиновьева и других в связи с убийством Кирова, Кожанов . . . сообщил мне, что в армии и на флоте имеется большая группа крупных военных специалистов и политработников, которые представляют собой мощную военную контрреволюционную организацию. Ставящую своей задачей путем вооруженного восстания свергнуть руководство партии и правительства. . .
Кожанов потребовал от меня, чтобы я дал ему согласие на участие в активной борьбе против Политбюро ЦК ВКП(б) и Советского
правительства. Я тут же заявил Кожанову, что вполне разделяю его антисоветские взгляды и готов принять участие в борьбе за изменение политики ЦК ВКП(б) . . .
Кожанов сказал, что заговорщиков возглавляют Тухачевский, Гамарник, Якир, Уборевич, Орлов, которые находятся в оппозиции к Сталину и Ворошилову и ведут активную работу по вербовке в контрреволюционную организацию руководящих военных и политических работников во всех основных звеньях Красной Армии и Военно-Морского Флота. При этом подчеркнул, что лично связан по заговорщической деятельности с Якиром, вовлекшим его в контрреволюционную организацию, а также с Орловым, который по указанию Тухачевского руководит заговорщиками на флоте.
Кожанов назвал участниками заговора на флоте следующих лиц:
Командующего Северной флотилией Закупнева; Командующего Тихоокеанским флотом Викторова; Заместителя Начальника Морских Сил Лудри; Командующего Балтийским флотом Сивкова; Помощника Начальника Управления вооружений Военно-Морских сил Леонова; Начальника Научно-Исследовательского Института военного кораблестроения Алякринского; Уполномоченного отдела военного кораблестроения в Ленинграде Алякрицкого. . .».
Вопрос: «Вы дали Кожанову свое согласие на участие в заговорщической организации на флоте?».
Ответ: «Да, я . . . заявил Кожанову, что разделяю взгляды заговорщиков и согласен принять участие в этой контрреволюционной организации».
Получив эти показания от такого близкого к Кожанову человека, следователи решили в последний раз «нажать» на Ивана Кузьмича и вынудить его к самооговору. Ведь признание вины обвиняемым считалось в то время главным доказательством.
Однако Иван Кузьмич Кожанов и в этот раз отказался от всех обвинений.
На суд И.К.Кожанова доставили волоком, т.к. физическое состояние его тела, по выражению одного из надзирателей, представляло собой «мешок с костями». Следователи в бессильной злобе выместили на нем свое отчаяние, сделав его безнадежным калекой. В таком состоянии выпустить невиновного было нельзя. Это ведь противоречило тезису о том , что «НКВД невиновных не арестовывает». Повезло в такой ситуации не многим. Лишь К.К.Рокоссовский и А.В.Горбатов смогли выдержать побои и выжить
после них. Но на всю жизнь у них остались неизгладимые следы издевательств: выбитые зубы, поломанные ребра и раздавленные ступни ног.
В протоколе судебного заседания по делу И.К.Кожанова от 22 августа 1938 года говорится, что он осужден за то, что, будучи
вовлечен в антисоветский заговор и являясь одним из руководителей заговора на Черноморском флоте, организовал группы для совершения террористических актов против руководителей партии и Советского правительства с целью свержения Советской власти и реставрации капитализма в стране. Там же отмечается, что Кожанов по заданию контрреволюционной организации проводил подрывную вредительскую работу, направленную в ущерб военной мощи Советского Союза и поражения его в войне; что он срывал и затягивал ремонт боевых кораблей, создал вредительскую базу подводных лодок в Каборге и на случай войны намечал проведение ряда диверсионных актов на объектах оборонного значения. Ему вменяли в вину также вербовку в заговор корпусного комиссара И.Б.Разгона.
В ходе заседания Военной коллегии Верховного суда СССР 22 августа 1938 года Кожанов И.К. непоколебимо стоял на своем и заявил, что «участником антисоветского военного заговора он не являлся и никакой контрреволюционной работы не проводил. О существовании на Черноморском флоте антисоветской группы заговорщиков ничего не знал, а Разгона не вербовал.
Несмотря на это последнее заявление Ивана Кузьмича о его невиновности суд пошел на поводу у следствия. Но предполагаемый открытый процесс над военморами был сорван упорством Кожанова.
В этом и состоит его последний подвиг!
По данным Центрального архива ФСБ РФ, содержащимся в ответе от 17 декабря 1992 года на запрос Центрального военно-морского музея, флагман флота 2-го ранга Кожанов Иван Кузьмич, арестованный 5 октября 1937 года, осужден 22 августа 1938 года Военной коллегией Верховного суда СССР по статьям 58-1а, 58-8, 58-11 УК РСФСР «как участник военно-фашистского заговора» и приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован И.К.Кожанов 7 июля 1956г. той же судебной инстанцией.
Так совершилась трагическая несправедливость по отношению к флотоводцу Кожанову. О своих сомнениях в виновности Ивана Кузьмича поведал еще в 1939 году Н.Г.Кузнецову нарком обороны К.Е.Ворошилов. Но как написано в книге наркома военно-морского флота Н.Г.Кузнецова «Накануне» – «трагедия свершилась и Кожанова не стало».
Вечная слава флотоводцу Ивану Кузьмичу Кожанову!
Близниченко Сергей Сергеевич

Доцент Кубанского Государственного технологического Университета. Кандидат технических наук

http://www.grafskaya.com/article.php?id=837
Tags: Крым, Севастополь, политические репрессии, сталинизм, чк-огпу-нквд
Subscribe

  • Киев в феврале 1914

    В День 4 ноября решил познакомить с хорошей книжкой Ялтинского епископа Нестора (Николая Доненко), написанной еще в 2008 г. (точнее, может, написана…

  • Алексей Шерстобитов. Демон на Явони

    Как обещал, более подробно остановлюсь на этой книге Аннотация: "Демон на Явони" - новый остросюжетный триллер от автора книжного бестселлера…

  • Заморозки среди оттепели

    Текст и видео моей очередной лекции в "Родном слове" (Симферополь). Состоялась 8.02.2020. О гонениях на Церковь в Крыму в эпоху Хрущева. Текстовая…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments