d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Category:

А. Г. Тепляков. Персонал и повседневность Новосибирского УНКВД в 1936-1946 гг. ч.3

http://d-v-sokolov.livejournal.com/71222.html - ч.1
http://d-v-sokolov.livejournal.com/71526.html - ч.2
Современный официальный источник свидетельствует, что в описываемое время в Новосибирске была вскрыта агентура япон¬ской разведки и действовала германская (о ликвидации агентуры последней сведений нет). Вплоть до начала 1938 в Новосибирске, благодаря наличию германского и японского консульств, дейст¬вительно имелись условия для работы разведслужб этих стран под дипломатическим прикрытием. Для слежки за автомобилем японского консульства в 1935 за Особым отделом СибВО была за¬креплена отдельная легковая автомашина. В 1937 новосибирские чекисты задержали одного из сотрудников германского консульства – В. Г. Кремера (по кличке «Спортсмен») и, прежде чем выслать, добились от него показаний о связи ряда руководящих работников области с немецкой разведкой.
В декабре 1937 секретарь обкома И. Алексеев сообщал Сталину и Ежову, что германский консул Г. Гросскопф якобы создал на территории области подпольную фашистскую организацию (1644 арестованных!) и попутно руководил работой 42 резидентур немецкой разведки. Японское консульство (упразднённое заодно с немецким через месяц) якобы создало 13 «вскрытых» чекистами резидентур, руководивших 123 диверсионными группами, в которые записали бывших работников КВЖД 68.
Вряд ли за этими внушительными цифрами стояло сколько-нибудь реальное содержание. О слабости наружного наблюдения за немецкими дипломатами в феврале 1938 говорили сами чекисты, сетуя на то, что «разведывательный аппарат почти весь рас¬конспирирован». В результате секретарь германского консульства «некий "К" /.../ буквально знал каждого разведчика, ходил мимо них, снимал головной убор и кланялся, приговаривая, что "можете сегодня за мной не ходить, т. к. я идти сегодня никуда не намерен» 69. По всей вероятности, иностранная разведка имела подробные сведения о гигантских заводах по производству снарядов и истребителей в Новосибирске, порохов и отравляющих веществ – в Кемерове.
В начале ноября 1938 в Новосибирск – снимать с должности первого секретаря обкома И.И. Алексеева – прибыл член КПК при ЦК ВКП(б) М.Ф. Шкирятов. Хотя начальство и запретило чекистам упоминать в разговоре с ним о «несвойственных методах следствия», судьба и Алексеева, и Мальцева была уже решена. Провал следствия по делу М. Ишова, которого не удалось сломать ни в Новосибирске, ни в Москве, также, по-видимому, способствовал аресту Мальцева, последовавшему в конце января 1939. Однако заместитель Мальцева – Ровинский и все остальные руководители УНКВД остались на местах. Они всемерно тормозили работу прокуратуры области, начавшей массовую проверку следственных дел. Заметая следы, Ровинский изъял из Облсуда ещё не рассмотренные там 56 дел, которые были в УНКВД либо прекращены совсем, либо с политических статей переквалифицированы на другие 70.
Весной 1939 Ровинского откомандировали в систему Даль¬лага, еще раньше туда отправили начальника Томского горотдела Овчинникова. В феврале - мае прошли массовые увольнения чекистов из органов. Из начальников отделов были изгнаны (часто с исключением из партии) Пастаногов, Дымнов, Баталин, начальник отдела кадров Н.С. Кравчинский 71, особоуполномоченный М.А. Иванов. Узнав о возбуждении против него уголовного дела, застрелился Мелехин. Распрощались с органами начальники отделений КРО Качуровский и А.В. Малозовский, бывший парторг Н. Терентьев 72, один из руководителей СПО М.И. Носов, начальник КРО в Томске А.А. Романов, начальник Тегульдетского РО НКВД Н.Т. Большаков 73 и немало других. Позже Пастаногов, Овчинников и Романов были осуждёны. Были арестованы также: работник КРО УНКВД П.Т. Трубецкой, начальник Парабельского РО – Артюх, Туганского РО – Я.Ф. Адуев, Коченевского – Са¬лов, начальник Асиновского РОМ – С.И. Софроненко. В это же время (или несколькими месяцами ранее) были осуждёны началь¬ники городских и районных отделов НКВД И.А. Попов (Алексан¬дровское), С.И. Мельников 74 (Мошково), Лихачевский (Кyйбышев).
Под судом оказалось и немалое количество других начальников и оперуполномоченных, впрочем, получивших зачастую вполне умеренные сроки. В самом конце 1939 дошла очередь и до замначальника Особого отдела СибВО B.T. Eгopoвa 75.
В начале февраля 1939 областное управление НКВД возглавили бывшие партийные работники Г.И. Кудрявцев и Ф.М. Медведев 76. Особый отдел возглавил майор ГБ А. П. Можин, СПО – И. Почкай, Отдел кадров – А. С. Киселев, Водный отдел – А. Д. Белкин, 1-й спецотдел (бывший Учётно-архивный) – В. С. Су¬даков, Транспортный – В. Е. Киселевич 77. И только Отдел контрр¬азведки остался за его прежним начальником Ф. Н. Ивановым 78.
Новое начальство не особенно долго занималось очисткой кадров от «наиболее скомпрометировавших себя работников». Да и их старались увольнять не за фальсификацию дел, а за пьянство (А. Баталин, В. Егоров), «зажим критики» (А. Малозовский) и т. п. Например, 5 мая 1939 обком утвердил решение УНКВД о переводе в запас одного из крупных томских чекистов Г. И. Гор¬бенко 79. Поводом послужил донос о наличии у его жены (на беду, дочери священника) арестованного двоюродного брата, а также встреча нового 1938 года, где Горбенко «танцевал и гулял с агентом "Фиалка", чем способствовал расконспирации агентуры» 80.
В аппарате Сиблага появились бывшие крупные работники НКВД, переведённые туда из других регионов «на исправление». Отдел кадров Сиблага возглавил бывший начальник СПО НКВД Татарии (и будущий глава КГБ Латвии) Я. Я. Веверс 81, Оперативно-чекистский отдел – крупный украинский чекист Е. Г. Сквир¬ский, управление Томасинлага – бывший начальник Таганрогского ГО НКВД Ф. И. Автономов, по иронии судьбы занимавший пост начальника СПО в Татарии до Веверса... В систему лагерей были переправлены и многие сибиряки: работник КРО УНКВД О. Ю. Эденберг 82 оказался на заурядной должности в колонии «Чекист», начальник Правобережного РО НКВД в Кемерове И. Т. Ягодкин дорос к началу войны до начальника Тайгинского отделения УИТЛК, начальнику Чистоозерного РО М. Ф. Матросову доверили руководство тюрьмой в г. Барабинске.
Новый начальник УНКВД Кудрявцев хоть и не был кадро¬вым чекистом, но быстро сыскную науку усвоил и всё так же требовал от подчинённых «вскрывать остатки недобитого правот¬роцкистского подполья». Попутно он старался, чтобы настырная прокуратура во главе с А.В. Захаровым поменьше занималась делами 1937-1938. Туда за 1939 поступили 31473 жалобы от осуждённыx «тройкой» и Особым совещанием при НКВД СССР. Чекисты просто не высылали в Отдел по спецделам запрашиваемые материалы, а к январю 1940 якобы не могли отыскать дел на более чем 400 осуждённых. За 1939 прокуратура опротестовала решения «троек» и ОСО по 179 делам, а 771 дело направила на доследо¬вание. Несмотря на установленный Берией 10-дневный срок для рассмотрения подобных дел, они лежали у чекистов без движения месяцами.
За 1939 прокуратура области дала санкцию на арест по 58-й статье в отношении 126 человек (из них 81 был арестован на тер¬ритории современной Томской области, до 1944 входившей в состав Новосибирской), в том числе в первом квартале было арестовано 9 человек. Подавляющее большинство дел 1939 касалось обвинений в антисоветской агитации (на 105 чел.). Та же тенденция сохранилась в 1940: за первые пять месяцев было дано 75 санкций, в том числе 63 – по ст. 58 п. I0. За это же время было опро¬тестовано 402 дела, а 850 – отправлено на проверку в УНКВД. Но и количество дел, которые чекисты «не могли отыскать» в своём архиве, стремительно росло: к маю 1940 их было уже 815. Из 225 запросов, направленных в УНКВД в начале года, к маю в прокуратуре были получены лишь несколько ответов. В горотделах Томска и Кемерова (их возглавляли Я.А. Пасынков и В.Г. Трындин 83) не были доследованы даже те дела, «где бы¬ли специальные предложения прокурора СССР по заданиям ЦК ВКП(б)». Приводя в докладе секретарю обкома Г.Н. Пуговкину многочисленные факты фабрикации дел, по которым были расстреляны по 40-70 человек, прокурор Захаров просил поставить в обкоме вопрос «хотя бы о партийной ответственности лиц, создавших эти возмутительные дела» 84.
В упреждение возможных мер обкома у Кудрявцева были предусмотрены встречные ходы: либо временно перевести следо¬вателя на нижестоящую должность (как А. Шамарина), либо откомандировать его в другой регион. Так убыл на Западную Украину начальник Колыванского РО И.В. Захаров, а начальник от¬деления ДТО Л.А. Малинин 85 уехал в Киев, на пост начальника ДТО НКВД Юго-Западной железной дороги (три года спустя он с триумфом вернется в Новосибирск, став очередным руководителем областного УНКВД).
За 1939-1940 аппарат управления капитально обновился и заметно вырос по численности. К исходу 1939 в аппарате УНКВД, семи городских и 66 районных отделах работали 513 оперработников, в том числе 281 коммунист, 149 кандидатов ВКП(б), 78 комсомольцев и 5 беспартийных. Через год оперсостав за счет организации четырёх новых городских и районных отделов вырос до 524 чел., из которых членами ВКП(б) были 365, кандидатами – 121, комсомольцами – 35, беспартийными – 3 чел. Вырос за этот год и образовательный уровень. Количество чекистов с высшим и незаконченным высшим образованием увеличилось с 19 до 38, средним – со 115 до 146, незаконченным средним – с 30 до 140, начальным – уменьшилось с 349 до 200 (не исключено, что за счёт весьма формального их «перетягивания» в число имевших незакон¬ченное среднее образование). К исходу 1940 только 51 оперработ¬ник имел за плечами бывшую Центральную школу ОГПУ, 2-ю Ле¬нинградскую и Центральную транспортную. Выпускников Ново¬сибирской МКШ ГУГБ НКВД насчитывалось 71, остальные мог¬ли похвастаться только курсами подготовки и переподготовки оперсостава при УНКВД НСО (152 чел.), а также 100-часовой программой чекистской учёбы и 17-дневными семинарами при УНКВД (212 чел.). Еще 38 оперативников никакой специальной подготовки не имели.
Из 524 чел. – 366 были в возрасте 25-35 лет, а 66 – моложе 25 лет. Только 181 из них имел стаж работы в НКВД свыше 6 лет. От 3 до 6 лет стажа было у 111 чел., менее 3 лет – у 232 чел. 17 сотрудников были орденоносцами, семеро – имели очень ценивший¬ся в их среде знак почётного чекиста. Оперсостав управления насчитывал порядка 250 чел. (остальные работали на периферии), сосредоточенных преимущественно в Особом отделе (56), СПО (30), КРО (21), 1-м ЭКО (17), 2-м ЭКО (9), 3-м ЭКО (17) и след¬ственной части (17).
Транспортный отдел имел собственную парторганизацию из 39 коммунистов, в МКШ работало 43 чел. Негласный оперсостав, занимавшийся наружной разведкой и контролем переписки, насчитывал 85 человек 86 и вместе с работниками МКШ не входил в объявлен¬ную цифру в 524 чел. (так же, как и транспортники). Оперативные поручения выполнялись и, казалось бы, чисто техническими службами: соцобязательства шифровального отделения (насчитывало 7 коммунистов и в переписке именовалось без названия, под седь¬мым номером) в 1941 включали такие пункты, как недопущение «срыва явок с агентурой без уважительных причин» и обещание за май 1941 «закрыть осведомлением не менее трёх объектов» 87.
В течение 1939 сбавившая было обороты репрессивная маши¬на постепенно разгонялась, хотя низкий уровень профподготовки объективно мешал палаческим функциям. Бывали сбои даже в та¬ких «выигрышных» делах, как августовское расследование факта «подачи вместо боржома уксусной эссенции 3-му секретарю обко¬ма тов. Аксенову», отчего тот «получил легкие ожоги во рту» – злого умысла в ошибке повара чекисты не усмотрели. Качуровский, жалуясь обкому на «политику недоверия к старым кадрам» со стороны помощника начальника УНКВД Ф. Медведева, писал о растерянности следователей в связи с массовым отказом арестованных от прежних показаний; о том, что сотрудники «для самозабвения потянулись к водке, к обсуждению всяких и всяческих вопросов». В сентябре 1939 циркуляр НКВД СССР отмечал очень низкое качество сводок по экономическим вопросам, поступавших из регионов (в том числе из Новосибирска и Барнаула). В этих за¬писках не было аналитических выводов, а сообщаемая информация зачастую основывалась на «непроверенных донесениях малоквалифицированной агентуры» 88.
Определённое оживление деятельности чекистов началось с «обслуживанием выборной кампании» декабря 1939. 26 декабря Ф. Медведев и И. Почкай сообщали в обком об аресте в Новоси¬бирске четырёх монахинь из «контрреволюционной церковно¬-монархической организации», якобы собиравшихся организованно выступить против выборов. В с. Тогучин на вокзале один из жи¬телей собрал вокруг себя толпу, призывая «не голосовать за Со¬ветскую власть», в с. Киселевке Куйбышевского района колхозник Мельников «нецензурно ругался, указывая на портрет тов. Ста¬лина и высказывал террористические намерения». В Барабинске на телеграфном столбе была обнаружена листовка «с призывом голосовать за "идеи" Троцкого и Бухарина», в ряде избирательных участков изъяты бюллетени с «надписями контрреволюционного содержания», а в Новосибирске в одной из кабин для голосования было обнаружено письмо «с гнусной клеветой на тов. Сталина» 89.
Выполняя указание Берии, который в письме от 26 октября 1939, отосланном после доклада начальника УНКВД, распорядился мобилизовать новосибирцев «по-большевистски организовать борьбу по разгрому контрреволюционных формирований» в области, чекисты особенно постарались. Среди наиболее крупных дел 1940 они числили «троцкистскую группу» (агентурное название «Блуждающие»), «вскрытую» аппаратом СПО, «повстанческие организации» в Нарыме («Часовники»), Чаинском районе («Интервенты») и Кемерове («Ветер»). В Сталинске была ликви¬дирована «эсеро-сектантская организация "Паутина"», а в Том¬ске – «эсеровская группа "Пчеловоды"» и сектантская, прохо¬дившая у чекистов под названием «Богословцы». За эти и другие дела среди лучших в управлении были названы начальник СПО И. Почкай, начальник следственной части УНКВД Б.В. Панчурин, руководство Сталинского ГО НКВД: С.И. Плесцов, Л.К. Соло¬вьев, начальник Нарымского окротдела Н.А. Ульянов 90 и несколько руководителей райотделов. В резерве на выдвижение значилось
47 оперативников, из которых шестеро представляли особенно отличившийся Сталинский горотдел, а 18 – аппарат областного УНКВД. Десять самых отстающих были переведены на неопе¬ративную работу, в том числе 4 начальника райотделов 91. Дея¬тельность же подавляющего большинства чекистов руководство УНКВД вполне устраивала.
Но многие дела, которые велись в это время, были настолько грубо слеплены, что не устраивали даже коллег-передовиков. Старший следователь следственной части М.Р. Собачевский (быв¬ший на хорошем счету у начальства, парторг отдела) и замнач следчасти П.С. Кошелев возмутились приёмами следователя И.М. Трифонова 92. Тот не начинал вести протокол допроса, пока арестованный не даст признательных показаний; вымогал показания угрозами сгноить в тюрьме и уничтожить семью. Собачевский пожаловался на беззаконие своему начальнику Панчурину. Тот резко заявил Собачевскому, что сам отдал распоряжение не вести протоколов допросов «по оперативным соображениям». От следователя С.П. Карпова 93 парторг узнал, что Панчурин в при¬сутствии двух своих подчинённых дал приказ внутрикамерному агенту избить арестованного за отказ давать показания. Такое использование камерной агентуры было весьма распространено.
Панчурин посадил в карцер заключённого за отказ того рассказать агенту «о наличии антисоветской организации». Собачевский упоминал и попытку самоубийства одного из арестованных после избиения на допросе. Парторг УНКВД А.П. Зотов и начальник управления Кудрявцев никаких мер по заявлению Собачевского принимать не собирались, и в конце января 1941 тот обратился в обком. Через полтора месяца секретарь по кадрам В. Бабич доложил «первому», что «некоторые факты подтвердились» и Панчурин снят с должности 94.
Ряд сигналов о методах следствия дошел до Москвы. В апреле 1941 Кудрявцева и Медведева сняли с работы, их заменили М.Ф. Ковшук-Бекман и Г.П. Кудинов 95. 21-22 апреля на собрании коммунистов УНКВД Почкай туманно признавал: «мы констатировали события, которые нас опережали, и на эти события заводили дела». П. Кошелев был более откровенен: «Надо было покрасоваться с вскрытием контрреволюционной организации на [весь] Советский Союз... и Кудрявцеву за это дело попало как следует». По словам Кошелева, «недоброкачественная работа» СПО, КРО, 1-го и 3-го ЭКО привела к провалу ряда дел. Чекисты жаловались, что в одном из экономотделов пришлось освободить около 20 арестованных – половину от числящихся за ним, в других – многим заключённым следователи смогли «в лучшем случае
что-либо наскрести» по ст. 58-10, «а в худшем» – их пришлось освободить. Начальство изо всех сил пыталось помешать расследованию фальсификаций, вплоть до заявлений о том, что разбирательство следственных беззаконий на партбюро есть «разглашение государственной тайны 96.
Смена руководства УНКВД привела к некоторым кадровым перестановкам. По материалам Особой инспекции Наркомата был арестован начальник КРО Ф.Н. Иванов, которого сменил Л.К. Соловьев; на пост заместителя начальника УНКГБ был назначен С. Плесцов. Но следователи и руководители отделов, непосредственные участники фальсификаций, чья вина была установлена, не получили сколько-нибудь ощутимых взысканий: Панчурин, уволенный было из органов, вернулся в «систему» сразу после отбытия 30-суточного ареста; начальник 3-го ЭКО П.П. Плотников был переведен на руководство Нарымским окротделом; его заместитель Д.И. Денисенко стал замначальника Кемеровского горотдела; начальник отделения в КРО В.М. Ломов стал замначальника отделения; С.В. Патракеев с руководства 2-м отделением КРО через несколько месяцев, напротив, перешел на должность замначальника КРО. Впоследствии отмечались как «передовики» оперативники СПО и КРО К.И. Исаков и А.Т. Алексеев.
По-прежнему руководство УНКВД 97 было озабочено неистребимым пьянством работников всех уровней. Так, секретарю Особого отдела Н.А. Маракушеву было указано на недостойное поведение после того, как он в нетрезвом виде свалился в угольную яму и сломал ногу, а начальник отделения С.И. Бураков был уволен за систематическое пьянство и прогул. Оперативники-особисты Ю.И. Бенн и В.И. Ерохин получили выговоры: первый – за пьянство в служебной командировке и утерю пистолета, второй – за избиение жены и ребёнка. Начальник внутренней тюрьмы Г.И. Ершов, награждённый в 1937 за усердие при массовых расстрелах орденом «Знак Почёта», весной 1940 письменно обещал жене (и партбюро) больше не пить и не скандалить. Осенью того же года оперативник СПО П.П. Бровин спьяну ранил себя из табельного оружия, а начальник 1-го ЭКО И.М. Киреев 98 был изгнан ненадолго из органов за пьяный дебош на курорте. Случались казусы и иного рода: секретарь парткома УНКВД и депутат горсовета А.П. Зотов был изобличён как расхититель 99...
В 1940 чекисты «выявили» группу студентов Новосибирского института военных инженеров железнодорожного транспорта, возмущавшихся введением платы за обучение в вузах, «высказывавших симпатии к анархизму», критиковавших армейские порядки и войну с Финляндией: было арестовано семеро юношей.
Tags: А.Г.Тепляков, политические репрессии, сталинизм, чк-огпу-нквд
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments