d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

А.Г. и В.Г.Зарубины "Без победителей" (из истории Гражданской войны в Крыму) ч.23

Глава V. Год 1921

Красный террор, продразверстки и голод


Без малого семь лет войны, начиная с 1914 года, вконец разорили полуостров. Гражданский конфликт был ужасен, однако немало хворосту в огонь войны подбросили германские оккупанты и сменившие их англо-франко-греческие "союзники" (вдобавок основательно пограбившие Крым). Череда правительств, намечавших какие-то в большей или меньшей степени адекватные меры, но оказавшихся почти или вовсе не в состоянии воплотить их в реальность. В конечном счете, под давлением военных надобностей, деятельность правительств свелась к выкачиванию из Крыма всего необходимого для армии, к реквизициям и конфискациям.
Все это усугубляло развал народного хозяйства.
Большая часть промышленных предприятий была или закрыта, или разграблена. Стояли Керченский металлургический завод, аэропланный завод Анатра в Симферополе, едва вытягивал треть своей мощности Севастопольский морской завод. Таял рабочий класс - его численность упала в семь раз. Посевные площади сократились на одну треть, урожайность зерновых - в два раза: очень тревожный признак.
Печальнее всего были, конечно, людские потери. Но сколько жизней крымчан унесла гражданская война - узнать, по всей видимости, невозможно. Какие могут быть демографические подсчеты, когда Крым заполнило огромное число беженцев. Бежали от большевиков, от неизвестности, от голода и холода, бежали сами не зная куда. И далеко не всем удалось отплыть в Константинополь. Не в силах покинуть родину, надеясь на милость победителей, остались тысячи врангелевских солдат и офицеров.
Пришел Южный фронт, и на полуострове сосредоточилось множество военных всех разновидностей и из всех мест России, вплоть до Сибири. И у всех было свое начальство, которое порой мало считалось с вышестоящим, были свои представления о революции и ее целях, наконец, свои счеты. И всем, прежде всего, нужно было одно - продовольствие.
14 ноября формируется новый Крымский революционный комитет - симбиоз южнофронтовского и местного подпольного - высший и чрезвычайный орган власти. Приказ № 1 Крымревкома от 16 ноября гласил: "1. Впредь до избрания рабочими и крестьянами Крыма Советов вся власть на территории Крыма принадлежит Крымскому революционному комитету, образованному в следующем составе: председатель тов. Бела Кун, зам. председателя тов. Гавен, члены: тт. Меметов, Идрисов, Лидэ, Давыдов. 2. Всем рабочим и служащим правительственных, общественных и частных учреждений и предприятий предписывается оставаться на своих местах и подчиняться всем распоряжениям революционной власти. Уклонение от выполнения сего распоряжения будет рассматриваться как саботаж и будет преследоваться по законам военно-революционного времени. Подлинный подписали: Предревкома Бела Кун. Управделами Яковлев"[1].
Итак, Крыму предписывалось по-прежнему жить в "военно-революционное время".
27 ноября Крымревком образовал отделы ("министерства"): управления, совнархоз, социального обеспечения, здравоохранения, юридический, труда, земельный, народного образования, продовольствия, финансов и загадочный - о нем в документах ни единого слова - "особый отдел Крыма". Юридический отдел, в отличие, скажем, от отдела народного образования, которому посвящено шесть абзацев, - удостоился всего трех строк, но в них заключалось высшее право - право распоряжения человеческими жизнями: "Заведующий тов. С. Скловский. Организованы следующие подотделы: судебный, юрисконсультский, финансово-хозяйственный, нотариальный, тюремно-карательный"[2].
Вскоре сеть ревкомов покрыла полуостров. Это были: уездные, районные (для заштатных городов), волостные и сельские.
В теснейшем контакте с Крымревкомом работал Крымский областной комитет РКП(б), секретарствовать в котором была прислана из Москвы профессиональная революционерка Р.С. Самойлова (Землячка). В Областком вошли: Ю.П. Гавен, Д.И. Ульянов, О. Дерен-Айерлы (Ибрагим) [3] и Л.П. Немченко. Общая численность коммунистов, включая армейцев, моряков, находящихся на излечении, достигала в начале 20-х годов на полуострове 30 тысяч человек [4].
Чем же ознаменовали "военно-революционные" власти начало своей деятельности?
Вся работа проходила под лозунгом: "...Заколотим наглухо гроб уже издыхающей, корчащейся в судорогах буржуазии"[5] (из воззвания Джанкойской организации РКП(б).
Была организована Чрезвычайная комиссия по переселению рабочих в дома буржуазии. 13 декабря уже следующего, 1921 года, Областком признал полезной практику создания в Крыму комитетов бедноты. Активными сторонниками комбедов выступили татарские работники И.К. Фирдевс и С.М. Меметов, что и понятно, ибо среди крымскотатарских крестьян преобладали безземельные и малоземельные. Так, председатель Татарского бюро Фирдевс полагал, что задача комбедов - "выделить действительно пролетарские и трудовые элементы и в реальной борьбе с кулачеством создать социальную базу и психологическую предпосылку для коммунистического движения". Политический смысл своего предложения он видел в "классовой дифференциации чрез комбеды и коммунизации масс чрез милитаризацию"[6]. (Напомним: это писалось в период новой экономической политики). Противником "комбедизации" крымского села выступил Ю.П. Гавен. Несколько позднее он подчеркивал: "Наша общая политическая линия в отношении крестьянства на данном этапе развития революции несовместима с политикой применения административного принуждения в целях расслоения крестьянства"[7].
Исключительное место в деятельности новых органов крымской власти заняла борьба против иных политических сил.
Не раз говорилось, что профсоюзы Крыма создавались и руководились меньшевиками. Кооперативное движение в значительной степени находилось в руках социалистов-революционеров. Точных данных о численности этих партий в 1920-1921 годах у нас нет. Мелькнула в документах цифра - 43 тысячи меньшевиков [8]: явное преувеличение. Но количество членов различных партий в Крыму было, без всякого сомнения, немалым (вспомним и о приезжих).
Не один раз рассматривался вопрос об очищении крымской парторганизации от бывших членов различных партий. Областком включал его в повестку дня 27 ноября и 16 декабря 1920-го, 2 января 1921 года. На 1 января 1921 года крымская парторганизация насчитывала 535 членов и 472 кандидата в члены партии. Численность ее, не в последней мере за счет выходцев из иных партий, быстро росла. В результате чистки 1921 года из 4608 коммунистов исключено было 1533 человека[9].
Что касается меньшевиков и эсеров, то их решено было попросту выслать из Крыма. Среди прочих депортированы были В.А. Базаров и эсеровский лидер Гусев-Оренбургский. Под таким политическим прессом перерегистрация профсоюзов в 1921 году передала, естественно, бразды правления в них большевикам. Меньшевистский Крымпроф был распущен. На VI съезде профсоюзов в марте 1921 года в числе делегатов было: 279 коммунистов, 1 анархист, 10 меньшевиков, 1 эсер и 110 беспартийных[10]. Меньшевики еще пробовали выставлять свои резолюции. В последний раз.
Всекрымский съезд меньшевиков, проходивший в августе 1924 года, принял решение о самороспуске организации и коллективном вступлении в РКП(б). В апреле того же года самораспустилась и эсеровская организация.
Разной была судьба других партий, но в конечном счете все они исчезли из политической жизни Крыма, а с ними исчезла и сама политическая жизнь. В 1921 году было арестовано 49 членов Союза русского народа, из них 23 сразу же расстреляно, другие - заключены, видимо, на время, в тюрьму[11]. Правда, черносотенцы были открытыми и непримиримыми врагами. Однако ликвидировали, например, и группы вполне лояльных сионистов. Были изолированы и высланы из Крыма члены армянской партии Дашнакцютун.
В январе 1921 года попытались легализоваться вчерашние союзники большевиков - левые эсеры. Областком, куда был направлен этот запрос (усмешка истории: одна партия просит легализации у другой), наложил вето. В декабре 1920 года Симферопольская инициативная группа анархо-синдикалистов, среди которых были активные участники революции и гражданской войны (чего стоит фигура знаменитого А.В. Мокроусова, столь много сделавшего для победы большевиков), обратилась в Крымревком со своей Платформой с просьбой о разрешении деятельности группы. В Платформе говорилось: "Оставаясь верными идеалу безначального коммунизма, отрицающего всякую власть человека над человеком, и считая, что массы по своему интеллектуальному развитию пока не могут охватить анархизма, как единственную свободную форму общежития, и в силу исключительных условий развития нашей революции, мы признаем неизбежным Советский строй как переходную ступень от капитализма к анархическому коммунизму..." [12]. Анархо-синдикалистам было отказано.
25 ноября 1920 года в Крымревком с докладной запиской обращаются семь членов ЦК Милли-фирка во главе с председателем С. Дж. Хаттатовым. В записке содержится любопытная концепция о противостоянии европейскому империализму двух сил - Советской России и "порабощенного мусульманского мира". Отсюда следует вывод: Советская Россия "является первым верным и естественным союзником угнетенного мусульманства..." Правда, оговаривается далее, между этими двумя силами имеется расхождение - "не в принципах, а лишь во времени, месте и способах осуществления" "коммунально-коммунистического" идеала. Здесь просматривается прямой намек на то, что "быт, особенности, психология и традиции мусульман" несовместимы с идеей диктатуры пролетариата.
Далее в записке обрисованы заслуги Милли-фирка: "...В результате 3-летней деятельности партии сегодня уже можем утверждать, что татарский народ приближается к окончательному освобождению от предрассудков, рабского подчинения влиянию фанатичных мулл, властолюбивых мурзаков-помещиков. (...) Милли-фирка освободила женщину-татарку от тысячелетнего семейного, общественного и религиозного рабства..." Созданы начальные училища в каждом уезде, женская учительская школа в Симферополе, татарское среднее художественное училище и учительская семинария в Бахчисарае, реформирована Бахчисарайская высшая духовная семинария. "Если будет признано, - заключает записка, - что Милли-фирка вела в Крыму общественную борьбу и сыграла революционную роль, то Милли-фирка добивается: 1) легализации Милли-фирка, 2) передачи татарских религиозных, просветительских дел и вакуфов в ведение "Милли-фирка", 3) разрешения издания газеты "Миллет", литературных и научных журналов и книг". И все это - в тесном сотрудничестве с Советской властью[13].
Крымревком, видимо, передал записку в Областком, где она и была рассмотрена 30 ноября 1920 года. Резолюция: "1) о Милли-фирке. 1. Резолюцию (принять. - Авт.), отвергавшую соглашение с группой в целом как вредным и ненужным пережитком. 2. Начать кампанию против "Милли-фирке" (так в тексте. - Авт.) устной и письменной агитацией. 3. Издать брошюру, направленную против "Милли-фирке". Поручить написать ее тов. Фирдевсу"[14]. Это означало запрещение партии.
Единственной партией, которой удалось на время добиться легализации в Крыму (4 февраля 1921 года), была Коммунистическая Поалей-Цион (Еврейская коммунистическая партия, выделившаяся из Поалей-Цион в 1920 году). Однако в 1922 году произошел очередной раскол: ряд руководителей ЕКП отказался от "палестинизма", то есть пункта программы об активном содействии эмиграции евреев в Палестину, и в декабре 1922 года ЕКП приняла решение о разрыве со Всемирным еврейским коммунистическим союзом Поалей-Цион и "безоговорочном вступлении в РКП(б)" со всем имуществом и архивными материалами.
Еще первый Областком поставил своей целью достижение "полного контроля" над советами, профсоюзами, хозорганами и кооперативами. Устранение политических конкурентов максимально облегчило эту задачу. Представитель центра И.В. Вардин подчеркивал на VIII облпартконференции (апрель 1923 года): "Всякий мало-мальски грамотный марксист знает, что диктатура партии это есть диктатура класса. ...Уничтожение коммунистической монополии есть, таким образом, ликвидация диктатуры пролетариата"[15]. В Крыму монополия эта, прибрав к рукам все "приводные ремни", вполне утвердилась в том же 1923 году. Одним из немногих островков, где пока сохранялось инакомыслие, были культура и просвещение.
В том же русле - и другие мероприятия большевистской власти. Например, закрытие, сразу же после победы над Врангелем, Таврического университета с целью очистки его от "неблагонадежных" преподавателей и студентов. Или - переименование г. Ялты в г. Красноармейск. Мотивировалось это тем, что, во-первых, Ялта оказалась конечным пунктом наступления Красной Армии в 1920 году на юг, и, во-вторых, "с названием Ялта связывалось представление о городе-курорте, являвшемся прежде центром разврата и разгула кутящей буржуазии"[16]. Однако при осуждении правомерности этого переименования в августе 1921 года в Областкоме 10-ю голосами "за" против 2-х и 3-мя за двойное название решено было вернуть городу его историческое имя.
Коммунисты, придя к власти, не терпели ни соперников, ни союзников. Это была изначально всеотбрасывающая и всепоглощающая оставшееся, послушное, тоталитарная машина, признающая монополию и только монополию. Эта монополия и установилась в Крыму в начале 20-х годов.
Самым страшным преступлением коммунистической власти стало возобновление - в новых условиях, новых формах, новом, апокалипсическом масштабе, - надолго сделавшем само слово "Крым" устрашающим, - террора, от которого полуостров и так уже потерпел немало. Возобновление войны - с безоружными. (Не будем же мы принимать всерьез остатки "зеленых", теперь уже отчасти "бело-зеленых", в крымских горах, с которыми к 1923 году было покончено).
Заводной ключ механизма террора находился в Москве. Отсюда были присланы его заправилы - Бела Кун и Землячка, а также один из руководителей государства Ю.Л. Пятаков, направленный для общего руководства акцией.
Стоит привести полностью приказ № 4 Крымревкома, с которого все и началось:

"1
Всем иностранно-подданным, находящимся на территории Крыма, приказывается в 3-дневный срок явиться для регистрации. Лица, не зарегистрировавшиеся в указанный срок, будут рассматриваться как шпионы и преданы суду Ревтрибунала по всем строгостям военного времени.

2
Все лица, прибывшие на территорию Крыма после ухода Советской власти в июне 1919 г., обязаны явиться для регистрации в 3-дневный срок. Неявившиеся будут рассматриваться как контрреволюционеры и предаваться суду Ревтрибунала по всем законам военного времени.

3
Все офицеры, чиновники военного времени, солдаты, работники в учреждениях добрармии обязаны явиться для регистрации в 3-дневный срок. Неявившиеся будут рассматриваться как шпионы, подлежащие высшей мере наказания по всем строгостям законов военного времени.

Пред. Крымревкома Бела Кун.
Управделами Яковлев"[17].
Отныне все перечисленные могли считать себя смертниками.
Сразу же зашевелились местные ревкомы, военные трибуналы (которым хватало и собственной инициативы), чрезвычайка.
Думается, ЦК РКП(б) не случайно остановился на фигуре Бела Куна[18]. Венгерский революционер, переживший поражение революции в своей стране, он считал, что вправе ненавидеть буржуазию и ее "ставленников" лютой ненавистью. Кстати, на что историки как-то не обращали внимания, в Будапеште с 5 июня по 24 ноября 1920 года (!) проходил процесс под названием "Уголовное дело Бела Куна и его товарищей", или "Процесс народных комиссаров". Пятьдесят человек были приговорены к смерти, примерно сто - к пожизненному заключению. (Позднее все они, в числе пятисот, найдут приют в СССР, будучи обменянными на пленных венгерских офицеров) [19].
Не случайной была и фигура Землячки. Верный солдат партии, - она готова была выполнить любой ее приказ.
Как свидетельствуют архивы, знал - и не только - о размахе террора командующий фронтом М.В. Фрунзе. На наградном списке начальника Особого отдела Южного фронта Е.Г. Евдокимова (1891-1940), одного из главных палачей, имеется его резолюция: "Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности (выделено нами. - Авт.) проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно"[20].
Сложнее с местными работниками. Позиция "либерала" Ю.П. Гавена хорошо известна. Не думаем также, что активными проводниками политики террора стали крымскотатарские совработники С. М. Меметов и С. И. Идрисов.
Были забыты все обещания амнистии. Никого не интересовало и то, что оставшиеся в Крыму врангелевские офицеры были в большинстве не профессионалами - кадровые уплыли, - а мобилизованными, вчерашними служащими, студентами, "людьми свободных профессий". Работали они в тылу, как, допустим, сын писателя И.С. Шмелева - С.И. Шмелев, и пороху, как говорится не нюхали, тем паче, ни в каких расправах не участвовали.
Начались массовые экзекуции. Истребляли в тюрьмах, чаще - вывозили сотнями за черту города (в Симферополе это район нынешнего водохранилища) и там расстреливали, топили в море, больных и раненых убивали прямо в госпиталях, прилюдно вешали. Не следует думать, что жертвами стали только врангелевские военные и чиновники. Достаточно было "не рабоче-крестьянского" происхождения. Упомянутый Евдокимов удостоился ордена Боевого Красного Знамени и был награжден им, в соответствии с рекомендацией Фрунзе, без публичного об этом объявления за то, что "во время разгрома армии ген. Врангеля в Крыму... с экспедицией очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв (! - Авт.) до 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и в общем до 12 000 белого элемента, чем предупредил возможность появления в Крыму белых банд"[21].
Среди поименно перечисленных жертв террора в статье В.П. Купченко[22]: губернатор, предприниматель, инженер, помещица и ее дочь, преподаватель, гимназист, поэт... М.А. Волошин, по его рассказу, видел в списке приговоренных к расстрелу и свое имя, но получил возможность вычеркивать каждого десятого. По его мнению, из каждых трех крымских интеллигентов погибло двое[23].
Подход, как видим, был абсолютно тем же, что и в 1918 году, - классовый. Людей уничтожали не за борьбу с оружием в руках, что еще как-то можно понять (да и то очень трудно - после обещаний амнистии), а просто за происхождение.
Tags: Красный террор, Крым, авторы, голод, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments