d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Category:

А.Г. и В.Г.Зарубины "Без победителей" (из истории Гражданской войны в Крыму) ч.9

Глава II. Год 1918

Германская оккупация Крыма, правительство Сулькевича


1 мая 1918 года германские войска завершили оккупацию Крыма. В ответ на ноту протеста наркоминдел Советской России Г.В. Чичерина германский дипломатический представитель граф В. Мирбах цинично заявил: "...Императорское правительство считает себя вынужденным, ввиду нападения флота из Севастополя против Херсона и Николаева (вымысел: матросы принимали участие только в сухопутных боях с немцами. - Авт.), продвинуть туда войска и занять Севастополь. Что же касается до политической государственной организации, то императорское правительство дает полную силу праву на самоопределение, провозглашенному русским правительством, и предполагает, что вопрос относительно Крыма, который до сих пор принадлежал к Таврической губернии, будет предметом русско-украинского договора"[1].
Началась первая интервенция в Крыму.
Германия, как мы уже говорили, преследовала в Крыму имперские цели. Ее привлекало уникальное геополитическое положение полуострова - своеобразного моста между Европой и Азией. Стремясь оторвать Крым от России и утвердить здесь свое влияние, кайзеровцы не ставили и не могли ставить своей целью создание на полуострове подлинно независимого государства. Однако поражение Германии в мировой войне обозначалось все явственнее, она слабела с каждым днем и потому не могла управлять Крымом сугубо диктаторскими методами. Еще одной задачей германского руководства, чья страна находилась в состоянии глубочайшего экономического кризиса, было максимально возможное изъятие в Крыму имущества и продовольствия.
Объявив население Крыма "туземцами", командующий оккупационными войсками на полуострове генерал Кош (сменивший генерала Гальвица) ввел военное положение. "Германское военное судопроизводство, - говорилось в его приказе от 30 мая 1918 года, - будет применяться к туземным жителям в следующих случаях: 1) когда туземные жители обвиняются на основании законов Германского государства в преступных деяниях против германского войска и лиц, входящих в состав его; 2) при нарушении и неисполнении туземными жителями распоряжений и приказов, изданных военными начальниками"[2]. В целях умиротворения Крыма жителям было предписано под угрозой смертной казни сдать ко 2 мая имеющееся у них оружие. Грозные приказы [3] неукоснительно выполнялись оккупантами. Несколько смертных приговоров было приведено в исполнение.
7 мая открылся конгресс крымских немцев-колонистов, принявший резолюцию, где подчеркивалось, "что немцы-колонисты приветствуют германскую армию, выражают благодарность за поддержку, что немецкие колонии просят распространить германскую власть на Крым, а если это окажется невозможным, то дать возможность переселиться (им. - Авт.) в Германию"[4]. Большинство колонистов, однако, вряд ли бы подписалось под этой резолюцией, ибо приспособившись к крымским условиям, нажив здесь имущество, получив образование, вернув, наконец, ухоженные земли, отобранные царским правительством, они чувствовали себя гражданами России, а не Германии, которую когда-то из-за религиозных преследований покинули их предки.
Очень быстро выяснилось, что управлять Крымом - с его многонациональным населением, беженцами всех политических оттенков и без оных, сравнительно высоким образовательным и культурным уровнем, - как колонией, невозможно. Нереальной была бы и опора только на немногочисленное немецкое население полуострова. Поэтому германские власти, стремясь удержаться в Крыму и обеспечить относительный порядок с целью достижения своих экономических, военных и геополитических целей, начинают разыгрывать многоходовые политические комбинации. Этому благоприятствовало и лояльное в целом отношение населения к немецкой армии. Оно не могло, конечно, не смотреть косо на вчерашних врагов, сегодняшних оккупантов, но приветствовало - после всех пережитых ужасов - установившееся спокойствие, тем более что в повседневную жизнь, исключая введенную цензуру, вывоз ценностей и т. п., власти почти не вмешивались.
Сразу же после усмирения большевиков просыпается общественно-политическая жизнь. 27 апреля в Симферополе совещание общественных деятелей восстанавливает Таврический губернский комиссариат (П.И. Бианки, В.П. Поливанов, А. Озенбашлы) и Совет представителей правительственных и общественных губернских учреждений и местных самоуправлений при нем. Совещание принимает воззвание к гражданам Таврической губернии, в котором на Совет возлагалось решение вопросов общего и делового характера. Совет объявлялся временным, "призванным действовать впредь до окончательного выяснения положения края и первой возможности созыва представителей всего населения"[5]. 6 мая Совет решил созвать 20 мая Общекрымский съезд городов и земств. (Параллельно умеренная печать развертывает пропаганду повторного созыва Всероссийского учредительного собрания).
Германские власти отрицательно отнеслись к этой инициативе местных либералов. Съезд городов и земств не состоялся [6]. Однако 30 мая - 7 июня в Симферополе прошло Губернское земское собрание. "Приблизительно половина собрания состояла из зажиточных крестьян, половина - из третьего элемента: земских врачей и учителей. (...) Преобладали эсеры, каковыми числились и все крестьяне, а затем, человек по пятнадцати меньшевиков и кадет"[7]. Председателем Губернской земской управы собрание избрало кадета В.А. Оболенского.
Кадеты сыграли в истории Крыма периода 1918-1920 годов немаловажную роль. Дело в том, что весной 1918 года на полуострове оказалось значительное число видных деятелей партии, бежавших от большевиков и имевших здесь дачи и родственников. Разумеется, они не могли остаться в стороне от политической борьбы.
Выявились и расхождения в ориентации, особенно после Киевского съезда КД 11 мая, признавшего необходимость сотрудничества с правительством гетмана П.П. Скоропадского и германской администрацией. Член ЦК партии В.Д. Набоков склонялся к прогерманскому курсу, призывая считаться с фактом оккупации. Его, из местных, поддерживали Н.Н. Богданов и редактор газеты "Таврический Голос" Д.С. Пасманик. Что касается таких крупных фигур, как М.М. Винавер, В.А. Оболенский, И.И. Петрункевич, то они оставались верны антантовской ориентации. К расколу это, впрочем, не привело.
По воспоминаниям Оболенского, большинство сошлось на следующей платформе: 1) Крым не является самостоятельным государством, это лишь часть России; 2) правительство (Крыма) должно отказаться от дипломатических сношений с иностранными государствами и собственных вооруженных сил; 3) во главе правительства может стоять лицо по взаимному соглашению (прежде всего с Курултаем), но только не Дж. Сейдамет (не внушавший кадетам никакого доверия). "Формируемое правительство должно считать себя властью лишь до свержения большевиков и образования всероссийского правительства. Все заботы его должны быть направлены на создание порядка и внутренного благоустройства края"[8].
11(12?) мая на турецком военном корабле вернулся, бежавший из Крыма в январе, бывший директор внешних и военных дел Национального правительства Дж. Сейдамет (имевший, кстати, аудиенцию у султана). Вместе с другим видным курултаевцем Дж. Аблаевым он явился на одно из ялтинских совещаний кадетов с предложением принять участие в организации правительства, ответственного перед Курултаем. "На недоуменный вопрос одного из присутствующих, почему татарские лидеры, все время в течение революции так враждебно относящиеся к кадетам, вдруг в такую ответственную минуту ищут их сотрудничества, он ответил, стараясь придать при этом глубокомыслие глазам и тонкость дипломатической улыбке: "Когда нужно было разрушать (с ударением на первом "а") - мы были с эсерами, когда надо созидать (с ударением на "о") - мы с кадетами"[9].
Ни социалисты, ни кадеты в правительство не вошли, предпочтя оппозицию.
21 апреля, в день занятия немецкими войсками Симферополя, образовалось Временное Бюро татарского парламента во главе с А.Х. Хильми, решившее взять на себя до созыва Курултая (парламента) управление национальными делами. Начались переговоры бюро с германским командованием, вызвавшие недовольство левых курултаевцев; впрочем, открывшийся 10 мая Курултай продолжил эти переговоры.
На первом заседании Курултая присутствовали генерал Кош и впервые возникший на крымской политической сцене генерал М.А. Сулькевич [10], выступивший с небольшой бессодержательной речью. В докладе, сделанном А. Озенбашлы, говорилось "о преобразовании нынешнего татарского парламента в общекраевое законодательное учреждение с включением в него представителей других национальностей, населяющих Крым"[11].
А 16 мая Курултай ознакомился с программным выступлением честолюбивого Сейдамета, в одночасье сменившего протурецкую ориентацию на прогерманскую. Он заявил: "Есть одна великая личность, олицетворяющая собой Германию, великий гений германского народа... Этот гений, охвативший всю высокую германскую культуру, возвысивший ее в необычайную высь, есть не кто иной, как глава Великой Германии, Император Вильгельм, Творец величайшей силы и мощи. (...) Интересы Германии не только не противоречат, а, быть может, даже совпадают с интересами самостоятельного Крыма"[12]. Под "самостоятельностью" Сейдамет понимал возрожденное Крымское ханство, в чем, собственно, и состоял смысл его лакейских высказываний.
Такую же позицию заняли Председатель Временного бюро татарского парламента А.Х. Хильми и его единомышленник А.С. Айвазов. Отметив в своей декларации, что татары - "наиболее старинные господа Крыма" и посему следует восстановить их "владычество", эти деятели выдвинули следующие пункты: "1) преобразование Крыма в независимое нейтральное ханство, опираясь на германскую и турецкую политику; 2) достижение признания независимого крымского ханства у Германии, ее союзников и в нейтральных странах до заключения всеобщего мира; 3) образование татарского правительства в Крыму с целью совершенного освобождения Крыма от господства и политического влияния русских. (...) 5) обеспечение образования татарского войска для хранения порядка в стране; 6) право на возвращение в Крым проживающих в Добруджи и Турции крымских эмигрантов и их материальное обеспечение"[13]. В печати прогерманская ориентация обосновывалась более осторожно - необходимостью борьбы против большевиков и "английского империализма".
Этот меморандум, известный как "Отношение глав дирекции крымскотатарского национального совета № 37(38?) от 21 июля 1918 года"[14], был тайно передан занимавшим тогда высокий официальный пост Дж. Сейдаметом в Берлин, остался без ответа. Его публикация [15] вызвала большой скандал и имела, в конечном счете, печальные последствия для самого татарского национального движения. Сейдамет "заявил, что это дело рук отдельных личностей и отрицал свое активное участие в этом политическом шаге", то есть пытался откреститься от собственных деяний и подставить сотоварищей. Записка "встретила резко-отрицательное отношение почти во всех слоях даже татарского населения", в том числе и Курултая. Последний "для расследования этого вопроса и источника происхождения докладной записки" создал комиссию из трех лиц - Кемала, Дегирменджиева и Абийбулаева [16]. Результаты работы комиссии нам не известны.
Умеренное крыло Курултая сознавало, если судить по имеющимся в нашем распоряжении источникам, что откровенно шовинистическая линия вызовет отторжение и недоверие к крымским татарам самых разных политических сил. Сделав вывод: "...В настоящий момент Крым должен стремиться к созданию независимого государства, к созданию независимой Крымской Республики (лозунг Учредительного собрания снимается. - Авт.)", газета "Крым" оговаривала: "...Будущая Крымская Республика должна выражать волю и интересы большинства населения"[17]. Были предложены общие основания формирования Крымского государства (ввиду невозможности, вследствие прихода к власти большевиков, образования Российской федеративной республики): "1. Правительство создается на коалиционных началах с участием определенных (? - Авт.) народностей. 2. Татарский Парламент объявляет себя краевым парламентом и принимает меры к скорейшему пополнению своего состава представителями других народностей путем правильных законных выборов. (...) 4. До образования общего парламента правительство является ответственным перед татарским парламентом (пункт, особенно смущавший оппонентов. - Авт.) 5. Официальными языками новообразованного парламента являются языки русский и татарский. 6. Флагом правительства принимается голубой флаг"18 (кок-байрак, знамя Чингизидов).
Проект левых [19] отличался от приведенного разве что требованием созыва крымского учредительного собрания (вместо загадочного "пополнения" состава парламента) [20], но сохранял - до собрания - принцип ответственности краевой власти перед Курулатем.
На заседании Курултая 19 мая был утвержден итоговый документ. По сути он повторял проект умеренных. Курултай объявлял себя временным крымским парламентом с инициативой формирования правительства. Премьер-министром единогласно был избран Дж. Сейдамет.
В то же время совещание земских и городских гласных, землевладельцев и торговцев г. Симферополя выдвинуло прагматичный меморандум: восстановление "твердой, спокойной, правосудной власти", "скорейшее восстановление нормального функционирования губернских и земских учреждений на точном основании действовавших до революции о них положений и законов", "свобода торговли и промыслов" (была действительно введена с середины мая), "незыблемость права собственности"[21]. Планы Курултая "общество" отвергло.
Сейдамету, на которого первоначально делала ставку и германская администрация, так и не удалось сформировать правительство. 5 июня Курултай ушел на каникулы.
Столь затянувшийся процесс политического "оформления" Крыма, в который ввязались все его активные слои, вызывал раздражение оккупационных властей "и угрозы передать Крым Украине, уже воинствующей и не скрывающей своих стремлений не только к самостийности, но и к украинизации, рассылающей свои приказания и циркуляры школам и учреждениям" (В.С. Налбандов) [22]. После переворота П.П. Скоропадского, в последних числах апреля, казавшегося оккупантам более подходящей для их планов фигурой, чем члены фрондирующей социалистической Рады, притязания Киева на Крым резко усиливаются. Это порождает обоснованное беспокойство в Крыму, в том числе и среди крымских татар. Шуро (Совет) представителей мусульманских общественных организаций по освобождению Крыма (среди многих подписавших находим имена члена Курултая Х. Чапчакчи и командира 1-го Мусульманского корпуса генерал-лейтенанта С. (М. А.) Сулькевича) подчеркнул в своем заявлении, "что во имя священного права каждого народа России на самоопределение мы перед лицом всех народов протестуем против распространения власти Народной Украинской Республики (которая уже успела смениться гетманством. - Авт.) на территорию Крымской Республики, хотя бы в отдельных ее частях"[23]. Это заявление было вызвано апрельскими приказами за №1, 2 и 3 "вступившего в должность" командующего флотом атамана Мисникова, согласно которым, в частности, на всем флоте должны были быть подняты украинские флаги, как и на севастопольской крепости, а "всякое вооруженное против Народной Украинской Республики, ее власти и имущества выступление отдельных лиц и организаций" именовалось "разбойничьим"[24]. Но вот не стало ни УНР, ни флота, а проблемы не только сохранились, но обострились еще более, наложив сильнейший отпечаток на короткую историю первого Краевого правительства.
Тем временем германское руководство делает неожиданный зигзаг, останавливая свой выбор на фигуре Сулькевича. 5-6 июня он приступает к формированию кабинета. К 15 июня коалиционное правительство было в целом подобрано. Тем самым делался выбор в пользу стабильности на полуострове при опоре на разнонациональные цензовые элементы. Преемник Сулькевича С.С. Крым отказался войти в правительство.
Германское командование не учло (или недоучло) немаловажного, как оказалось, политического фактора - собственных устремлений Сулькевича и его серьезного намерения отстаивать везде и во всем интересы Крыма [25].
Ночью 25 июня была утверждена Декларация нового правительства, получившего название Крымского краевого, "К населению Крыма". Ее "легитимность" заверялась генералом Кошем в следующем послании: "Ген.-Лейт. Сулькевичу. Имею честь подтвердить В. Пр[евосходительст]-ву получение Вашей декларации. Я приветствую образование Вами, на основах этой декларации, Правительства, которое начнет немедленно свою деятельность на благо страны. Окончательная судьба Крыма должна определиться позднее"[26].
Германии, бесспорно, было выгодно существование двух параллельных полумарионеточных режимов - Скоропадского и Сулькевича, - что обеспечивало беспрепятственную выкачку продовольствия и имущества, как с Украины, так и из Крыма. Выгодно было и поддержание известного, но не доходящего до стадии военных действий, напряжения между ними. Из Берлина в адрес Крыма, дабы держать его в узде, постоянно доносились угрозы включения в состав Украины. А кабинет Скоропадского до начала сентября не вступал ни в какие официальные контакты с Крымом, игнорируя его фактическую государственность и продолжая претендовать на его территорию.
12 июня украинское правительство вручило германскому послу ноту о необходимости присоединения Крыма к Украине. "...С 25 июня по 9 сентября, - пишет Налбандов, - мы не получили ни одного требования, предложения или запроса Украины - с нами просто не разговаривали и всеми мерами добивались лишь одного - покорения Крыма. (...) Требовалось одно - капитуляция без условий"[27].
Еще 10 июня Сулькевич поручил штабс-капитану барону Шмидту фон дер Лауницу отправиться в Киев в качестве атташе вместе с полномочным представителем крымского правительства при правительстве Украинской Державы В.И. Коленским [28]. Эта миссия, несмотря на благожелательную реакцию некоторых киевских министров, оказалась абсолютно безрезультатной. Дело дошло до пограничных конфликтов, таможенной войны и разрыва почтово-телеграфной связи между двумя, считавшими себя суверенными, образованиями, оккупированными одной страной.
В отличие от двусмысленной политики Центральной Рады, Скоропадский не скрывал шовинистических намерений. "Особое значение для возрождения Украины, - писал он германскому послу на Украине фон Мумму 10 мая, - имеет установление ее границ, особенно южной, и, таким образом, овладение Крымом. Присоединение Крыма имело бы то значение для Украинской Державы, что она была бы обеспечена продуктами первой необходимости, как соль, табак, вино и фрукты. (...) Владение Крымом дало бы еще и возможность сберечь на Украине много средств, организуя новые и отстраивая старые курорты. Кроме того, владея южным берегом Крыма, Украина получила бы такие природные порты, как Севастополь и Феодосия"[29].
Эти соображения не замедлили получить реальное воплощение.
7 июля Сулькевич утвердил подробнейшую инструкцию Председателю комиссии по проведению государственной границы между Крымом и Украиной и наказ дипломатическому агенту в Киеве. "При проведении этой границы, -говорилось в инструкции, - надлежит неукоснительно стремиться к полному удовлетворению исторических, экономических и военных интересов Крыма", что расшифровывалось так: граница должна совпадать с южными границами материковых уездов Таврической губернии но при обязательном сохранении за Крымом Чонгарского полуострова (с его соляными промыслами) и всей Арабатской стрелки [30].
Краевому правительству было пока неизвестно (телеграф заработал только в августе), что в 20-х числах июня Украина захватила часть стрелки (на 40 верст к югу от Геническа) с 9 деревнями, 2 хуторами и 4 соляными промыслами [31]. Украинская комендатура на перешейке издала приказ о прохождении границы южнее Перекопа и направила сюда части варты (пограничной стражи). В самом городе Перекоп возникло две городских управы, причем украинская распорядилась выращенное местными крестьянами зерно после обмолота продать на Украине, а не в Крыму [32]. Эти события происходили в июле 1918 года. Начались перестрелки между пограничниками обеих сторон, причем и та и другая апеллировали к германскому командованию. Перекопский уездный начальник обратился 9 августа с рапортом в министерство внутренних дел Крыма: "Украинский Комендант был мною поставлен в известность, что с 5 августа въезд и выезд из Крыма запрещается и что границу Крыма Германское Командование считает проходящей на 8 в. севернее Перекопа" [33].
С другой стороны, правительство Скоропадского принимает все меры для установления экономической блокады Крыма. "...Украина не признает самостоятельного Крыма, - констатирует газета, - и путем категорического воспрещения ввоза каких бы то ни было продуктов сюда заставит (как считают в Киеве. - Авт.) нашу власть капитулировать"[34]. Губерниальный (губернский) староста Северной Таврии своим распоряжением от 21 июня запретил ввозить в Крым масло, яйца и другие продукты. 28 июня украинское правительство приказало реквизировать все товары, направляемые в Крым. В результате закрытия границ Крым лишился украинского хлеба, а Украина - крымских фруктов. Это заметно ухудшило продовольственную ситуацию в Крыму. С 29 июня Симферопольская городская управа ввела карточки на хлеб (1 фунт в день на человека). Еще более тяжелое положение сложилось в Севастополе, который временами оказывался на грани голода.
Сложившаяся ситуация вызвала оживленный обмен мнениями на тему: сможет ли Крым прокормить сам себя? "...Обмен пищевыми продуктами в вывозе и ввозе почти покрывается, - подсчитывал один из авторов. - Следовательно, при нормальном обмене (то есть со снятием блокады и прекращением военных действий. - Авт.) зависимость Крыма с севера не может быть признана сколько-нибудь значительной". Уязвимым местом Крыма оставалось промышленное производство [35].
Вернемся, однако, к Декларации. В ее черновом варианте (18 июня) конфликт с Украиной был отражен с максимальной наглядностью: "В виду настойчивых посягательств Украины поглотить Крым, ничем с ней органически и исторически не связанный, Крымское Краевое Правительство ставит своей первой задачей, как сохранение самостоятельности полуострова до решения международного положения его на мирной конференции, так и восстановление нарушенных законности и порядка"[36]. Провозглашался - несмотря на немецкую оккупацию - "строгий нейтралитет в отношении всех воюющих держав"[37].
Если положения о конференции и нейтралитете вошли в окончательный текст, то фраза об Украине, надо полагать - под нажимом оккупационных властей, не желавших излишнего обострения ситуации, была изъята. Но идея самостоятельности Крыма со всей ее атрибутикой (хотя и "с согласия германского военного командования, оккупирующего Крым для восстановления спокойствия и порядка..."[38]) настойчиво проводилась от начала и до заключительных строк Декларации.
В сфере политической Краевое правительство [39] признавало целесообразность сохранения законоположений Российского государства, изданных до большевистского переворота, с оговоркой об их пересмотре в случае надобности. Предполагались выборы в органы местного самоуправления (но на цензовой и куриальной основе); выборы же демократического законодательного органа (Крымское учредительное собрание, Крымский сейм или Крымский парламент) и создание ответственного министерства пока откладывались на неопределенный срок.
Действующие земские собрания всех уровней и городские думы объявлялись распущенными. Управы сохраняли свои полномочия до проведения новых выборов. Ограничивалась свобода печати и собраний, "временно" вводилась цензура (помимо оккупационной). Все общества, союзы, комитеты и партийные организации Крыма обязаны были в месячный срок представить свои уставы на утверждение в МВД. Таким образом, вся полнота власти, в какой мере о ней вообще можно было вести речь в условиях оккупации, сосредоточивалась Краевым правительством. Это могло привести и к введению прямой диктатуры.
Ставилась задача создания собственных вооруженных сил.
Вводилось гражданство Крыма, закрепленное законом от 11 сентября. Гражданином края, без различия национального и религиозного, мог стать любой, рожденный на крымской земле, если он своим трудом содержал себя и свою семью. Приобрести же гражданство мог только приписанный к сословиям и обществам, служащий в государственном или общественном учреждении, проживающий в Крыму не менее трех лет и, наконец, обладающий судебной и нравственной непорочностью. Любой крымский мусульманин, где бы он ни проживал, при соответствующем ходатайстве имел право на гражданство Крыма. Предусматривалось и двойное гражданство.
Такие, достаточно жесткие, условия были, судя по количеству заявлений, хранящихся в ГААРК [40], притягательными для очень многих. Положительный ответ получили, однако, далеко не все.
Государственным гербом Крыма утверждался герб Таврической губернии (византийский орел с золотым осьмиконечным крестом на щите), флагом - голубое полотнище с гербом в верхнем углу древка (что, кстати, для крымских татар выглядело противоестественно: голубое знамя как фон ненавистного им двуглавого орла). Столицей объявлялся Симферополь. В ранг государственного языка был возведен русский, но с правом пользования на официальном уровне татарским и немецким.
Экономический раздел был скуден. Правительство пыталось уйти от чрезвычайных мер в сфере народного хозяйства, свойственных и большевикам, и белым режимам. Восстанавливалось право частной собственности, с возвращением (или возмещением) конфискованного в дни большевистского правления. Вводилась свобода торговли (без права вывоза сельхозпродуктов, в первую очередь хлеба), но ставился акцент на усиление борьбы со спекуляцией. В целях повышения результативности этой борьбы, легализовалась торговля спиртным, запрещенная еще в марте 1917 года. Говорилось о развитии сети шоссейных и железных дорог, а также - курортного дела, что в условиях военного времени было заведомо нереальным. Наконец, планировался выпуск собственных денежных знаков.
Итак, Совет министров первого Крымского краевого правительства утвердил программу действий. На первый план в ней вышли интересы помещиков и иных крупных собственников. Ни крестьянский, ни рабочий (оговаривалась только охрана труда без нанесения "ущерба производству"), ни национальный вопросы не удостоились разделов. Согласно нынешней терминологии, в Крыму установился авторитарный политический режим при рыночной экономике и с узкой социальной базой. "Он не столько опирался на немецкие штыки, сколько находился от них в зависимости..."[41] Это и было залогом его скорого падения.
Tags: Крым, авторы, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments