d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

А.Г. и В.Г.Зарубины "Без победителей" (из истории Гражданской войны в Крыму) ч.4

Вполне естественным для Крыма было обилие национальных партий и групп. Так, на отстаивание целей еврейского населения полуострова претендовали: сионисты (с определенной программной задачей воссоздания еврейского государства в Палестине), Циери-Цион (Сионистская народная фракция, близкая по взглядам к кадетам), Бунд (социал-демократы, председатель Е.Н. Эйдельман, заместитель Д.И. Каминский) Поалей-Цион (сионисты-социалисты), СЕРП (Социалистическая еврейская рабочая партия). Из украинских партий самыми влиятельными были украинские эсеры (лидер - К.П. Величко), имевшие твердую опору на Черноморском флоте. Им значительно уступали организации УСДРП (только две на губернию). Имелись в Крыму и отделения армянской социалистической партии Дашнакцютун.
Согласно подсчетам специалиста, осенью 1917 года в Таврической губернии функционировали 23 политические партии (и движения), 16 из которых являлись социалистическими, включая национальные, кроме сионистов и Циери-Цион (всего - 13 нацпартий). Они объединяли 55-60 тысяч человек, 4,5% трудоспособного населения [49].
Совершенно особо, по нашему мнению, стоит вопрос о крымскотатарском национальном движении.
Это движение, испытав некоторый подъем в 1905-1907 годах, вновь оживляется после Февральской революции. 25 марта 1917 года в Симферополе открылось общее собрание мусульман Крыма (от 1,5 до 2 тысяч делегатов), образовавшее Временный мусульманский (крымскотатарский) исполнительный комитет (Мусисполком) из 50 человек. С 5 апреля фактически все дела крымских татар переходят в ведение Мусисполкома. Его лидерами становятся Ч. Челебиев (Челебиджан, Нуман Челеби Джихан) [50], ставший комиссаром духовного правления и первым демократически избранным муфтием, председатель исполкома, Дж. Сейдамет [51] - комиссар Вакуфной комиссии, А. С. Айвазов [52], М. М. Кыпчакский (Кипчакский), С. Дж. Хаттатов и др. Центральными органами исполкома были газеты "Миллет" ("Нация", редактор А. С. Айвазов) и еженедельник несколько более радикального толка "Голос Татар" (редакторы А. А. Боданинский [53], Х. Чапчакчи (Селямет-оглу). Мусисполкому подчиняются местные мусульманские комитеты.
Что касается традиционалистов - религиозной верхушки и мурзаков (помещиков), - то они были отстранены от руководства Духовным правлением и Вакуфной комиссией. Их попытка вернуть былые позиции (созданием Союза мусульман-ученых со главе с имамом И. Тарпи, начало-середина сентября 1917 года) претерпела неудачу.
Мусисполком не противопоставлял себя Временному правительству, которое, в свою очередь, признало его высшим органом крымских татар, каковым он и являлся, сфокусировав культурную, религиозную, экономическую, а затем и политическую деятельность своего народа.
Лидеры исполкома, по большей части интеллигенты (учителя), революционные демократы эсеровского типа, в целом разделяли взгляды общероссийской демократии, акцентируя внимание на антифеодальных и просветительских задачах. В принятой 22 июля "Политической программе татарской демократии" выдвигались требования созыва Учредительного собрания, которое должно конституировать "Федеративную Демократическую Республику" в России. При этом оговаривалось, что "татарский народ в единении с другими народами, населяющими Крым, не требует для себя политической автономии, но не позволит установления в Крыму политической гегемонии какого-нибудь народа...". Ставились цели "передачи всей земли трудовому народу" (в том числе и вакуфного имущества); отмены сословных привилегий; культурной автономии крымских татар. Особо выделялось стремление создать отдельные крымскотатарские воинские формирования (которые, добавим, и возникают с 18 июня) [54].
Лидеры Мусисполкома составили ядро созданной в июле 1917 года Милли-фирка (Национальной партии), ставшей идейным стержнем крымскотатарского движения. Партия не афишировала своей деятельности. К ней примыкали сходные по задачам социалистические организации (объединенная социалистическая крымскотатарская партия, крымскотатарские социалисты-федералисты).
Первый вариант программы Милли-фирка был выдержан в общедемократическом духе с народническим оттенком. Провозглашался суверенитет народа, отстаивались равенство всех граждан перед законом, политические свободы, демократические выборы, отмена сословных различий, паспортов, неприкосновенность личности, жилища, писем, декларировалась социализация фабрик и заводов, ликвидировалось вакуфное землевладение и имущество (последнее передавалось в ведение Мусисполкома). Был выдвинут лозунг: "Вся земля принадлежит общинам" по принципу - каждому землевладельцу столько земли, сколько он сможет обработать без применения наемного труда. Оговаривались культурно-просветительские задачи (создание национальных школ на основе обязательного, всеобщего и бесплатного обучения, введение делопроизводства на родном языке). Выделим идею равноправия женщин и активного привлечения их к общественно-политической жизни. В вопросе национально-государственного устройства Милли-фирка выступала за федеративную Россию, в которой "все языки должны быть равны", а Крыму отводилось место ее субъекта [55].
Организационное строение партии, закрепленное "Партийной инструкцией" (Уставом), базировалось на строжайшем централизме, национальных и религиозных ограничениях, вступая тем самым в очевидное противоречие с демократической программой [56].
Второй вариант программы Милли-фирка, принятый в 1919 году, был более детализирован и не столь прямолинеен, как первый [57]. В целом же, подытоживал ведущий печатный орган крымских татар, "мы не являемся ни большевиками, ни монархистами, ни кадетами, ни октябристами, а являемся лишь народниками. Мы стараемся завоевать наши национальные права и осуществлять наши национальные чаяния"[58].
Таким образом, народническая, социалистическая основа, вместе с тем - жесточайшее подчинение центру; культурно-национальная автономия, вскоре перерастающая в плоскость политической борьбы, но пока не дошедшая до стадии государственного обособления, - таковы узловые требования и особенности национального движения крымских татар.
16 мая в Севастополь прибыл живой символ Февраля, воплощавший собою идею демократического единения, А. Ф. Керенский. Ему, как и в других городах России, была устроена восторженная встреча. "Через сто лет после великой французской революции, - вещал министр юстиции, - Россия пережила такую же великую революцию, и мы теперь так же говорим: "свобода, братство и равенство", и равенство не только правовое, но и социальное (рукоплескания), мы объединимся в железные батальоны труда и пойдем завоевывать мир всему миру и все права человеку, которые ему принадлежат (Продолжительные аплодисменты)"[59].
Но это, как говорится, были "слова, слова, слова"... В те же дни разыгрался конфликт вокруг генерала Петрова, уличенного в казнокрадстве. Исполком Севастопольского совета и моряки флота потребовали снятия генерала с должности и суда над ним. Керенский поддержал это требование. Матросы, судовые комитеты настаивали на отрешении от командования всех неугодных им офицеров и, на делегатском собрании и митинге 6 июня, - командующего флотом А. В. Колчака, сумевшего ранее предотвратить кровавые эксцессы, потрясшие Балтику, и сохранить боеспособность флота. 8 июня Колчак был отозван в столицу. Черноморцы все более втягивались в политическую борьбу.
Солдатско-матросская масса, быстро разлагаясь в тыловых условиях и уверовав в полную свою безнаказанность, выходит из-под всякого контроля, даже собственных советов. Так, 3 июня в район Бахчисарая с целью поимки дезертиров были отправлены севастопольские солдаты и матросы, 16 июня - солдаты симферопольского гарнизона. В ходе облав военные творили всевозможные бесчинства, учинили дебош в Бахчисарайском дворце, разрушив памятник 300-летию Дома Романовых, убили белобилетника Э. Бели. Председатель Бахчисарайского мусульманского бюро Б. Муртазаев с горечью констатировал: "Когда народ увидел, что солдаты, борющиеся за свободу, сами нарушают ее, то начали появляться возгласы: "Что дала нам свобода, братство и равенство; со стороны грубых полицейских и жандармских чиновников даже при старом режиме не встречали таких обращений". Невольно появилось сомнение, что в России существует свобода. (...) В городе и окрестностях начались грабежи. Воры являются в военной форме, как бы посланные комитетом для обыска и, расхитив все драгоценное, исчезают бесследно"[60].
Итак, к лету на авансцену истории, используя жажду скорейших перемен к лучшему и угасание послефевральских настроений, устремились радикальные силы. Центром притяжения становится не органическая работа, а власть, средством ее достижения - демагогия. Надвигающийся экономический коллапс усиливает политические амбиции.
Симптомом шизофренизации общества явилась подлинная паника, охватившая Крым в мае в связи с якобы предполагавшимся приездом сюда В.И. Ленина ("желавшего" будто бы встретиться с пребывавшим в Евпатории братом, военврачом Д. И. Ульяновым, а заодно "открыть глаза" местным социал-демократам и населению). 27 апреля Евпатория со страхом ожидала появления Ленина. Исполком местного совета принял резолюцию об аресте и высылке вождя большевиков, буде ему удастся "проскользнуть в Евпаторию". Аналогичное решение, в опасении раскола демократии, принимается делегатским собранием Севастополя.
На советском съезде 9-10 мая вопрос о приезде Ленина занял едва ли не центральное место. Меньшевистские лидеры П.И. Новицкий, Б.Я. Лейбман и другие, подчеркивая, "что они - не сторонники Ленина и его тактики", "доказывали, что вокруг Ленина создалась масса легенд, сплетен и басен, распространенных буржуазной прессой в контрреволюционных целях, и что против идей Ленина нужно поставить другие идеи, а не бороться с ним средствами былого самодержавия..." В результате 14 голосами против 5 при 2 воздержавшихся была принята резолюция "О Ленине", выражавшая "глубокое сожаление по поводу принятых в некоторых местах антиреволюционных резолюций о недопустимости приезда Ленина в Таврическую губернию" и протестовавшая "против совершенно недопустимых мер борьбы с свободной революционной мыслью..."[61]. Большевики подобными чувствами - право на свободу слова должно быть предоставлено всем, даже нашим врагам, - не терзались.
"Ленинобоязнь" получила неожиданную, но закономерную развязку. В одной из феодосийских гостиниц остановился некий прибывший из Петрограда Ленин. Туда немедленно отправился патруль, надо полагать - для ареста нежеланного гостя. Был сделан даже запрос в столицу, откуда пришло сообщение о том, что Н. А. Ленин "действительно состоит главным инженером Петроградского почтово-телеграфного округа"[62].
Ситуацию в Крыму обострил, хотя, конечно, далеко не в такой степени, как в центре, вооруженный конфликт части петроградских большевиков и анархистов с властями 3-4 июля. Губкомиссар Н.Н. Богданов телеграфировал министру-председателю А.Ф. Керенскому, что хотя "в губернии накопилось... много недовольства в городах преимущественно на продовольственной почве, а в деревнях на почве недостатка и дороговизны предметов первой необходимости", проявляясь "глухим ропотом", "если бы и возникли на этой почве какие-либо эксцессы то вряд ли бы они носили политический характер и прикрывались бы большевистскими лозунгами" [63].
Созванное 7 июля объединенное заседание представителей исполкомов советов при участии комиссара "признало нужным в спешном порядке просить все советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов губернии выносить и широко распространять среди самых широких масс населения резолюции, клеймящие Петроградское вооруженное восстание меньшинства против большинства как акт контр революционный...". [64]
Общественность Крыма сразу откликнулась. Путчистов осудили практически все демократические организации полуострова. Один из авторов газеты левых крымскотатарских социалистов точно выразил доминирующее мнение: "В дни 3-5 июля безумные люди, упоенные внешним блеском трескучих и пустых лозунгов, вышли на улицы Петрограда, чтобы начать гражданскую войну (еще звонок! - Авт.), чтобы свергнуть правительство свободной России, вызвать анархию и в море крови потопить завоеванную свободу. Истинно-революционная демократия всецело поддержала верховную власть, созданную революционным народом...". [65] Правда, редакция газеты придерживалась иного мнения и, единственная из всех демократических органов, встала на защиту большевиков: "Редакция никоим образом не может присоединиться к такому голословному осуждению целой социалистической партии, считая тем более недопустимым называть лозунги этой партии "трескучими" и "пустыми". Истинных виновников событий 3-5 июля выяснит, по мнению редакции, лишь беспристрастный суд". [66]
Ряд инцидентов (насилия над несколькими большевиками, в том числе, будущим членом ЦИК Республики Тавриды И. Финогеновым, разгром помещения Севастопольского комитета РСДРП(б) не привел, однако, к изгнанию большевиков из советов. Да и они, вопреки установкам Ленина и VI съезда, не сняли лозунга "Вся власть Советам!". [67]
Большие страсти разжег арест 23 июля севастопольской контрразведкой, по подозрению в связях с враждебной Турцией, муфтия Ч. Челебиева и командира 1-го крымскотатарского батальона прапорщика Шабарова (напомним, что к описываемому времени Мусисполком обзавелся собственными национальными частями). Одним из инициаторов ареста считали губкомиссара Богданова. Арест вызвал протесты Мусисполкома и массовое возмущение крымскотатарского населения. 24 июля (до 8 августа) в Таврической губернии были запрещены "всякого рода митинги, собрания, шествия и скопления народа". Ожидавшихся "крупных беспорядков" не произошло, а арестованных через два дня осободили. [68] Мусисполком потребовал отставки Богданова, однако он ушел с должности только в ноябре. Эти события ухудшили и без того напряженные отношения между крымскотатарским движением и партией кадетов.
Все большую активность по отношению к Крыму начинает проявлять украинская Центральная Рада. Действовала она с откровенной бесцеремонностью. В июле губкомиссар получил телеграмму за подписью генерального секретаря Рады по внутренним делам В.К. Винниченко с приглашением прибыть на "предварительное краевое Совещание 14 июля". В Крыму это было справедливо расценено как вмешательство во внутренние дела. Бюро губернского общественного комитета при комиссаре, "обсудив вопрос и принимая во внимание, что Губернский Комиссар не получал от Временного Правительства никаких указаний на включение Таврической губ. в состав будущей Украины, что и по существу вопроса включение Таврической губернии, весьма пестрой по национальному составу, с меньшинством украинского населения, является нежелательным, что даже в северных уездах, где можно предполагать численное превосходство украинцев, вопрос этот не возникал или был решен отрицательно, постановило: представителей на краевое совещание от Таврической губернии не посылать". [69]
Политика Рады провоцирует ответную реакцию снизу. С августа все чаще звучат требования украинизации флота. Некая анонимная депутация мусульман посещает в июле Раду, предлагая сделку: отдельное мусульманское войско в Крыму в обмен на "территориальное присоединение Крыма к Украине". К чести Генерального секретариата (правительство Украины), он счел такие переговоры несвоевременными, а Мусисполком заявил: "Им с подобным поручением никакая депутация командирована в Украинскую раду не была". [70]
В конце августа крымскотатарская делегация присутствовала, уже официально, на так называемом Съезде народов в Киеве. Здесь вопрос о судьбах Крыма получил большую определенность. Ч. Челебиев напомнил на делегатском съезде крымских татар 1-2 октября: "Мы нашли необходимым спросить у Рады: "входит ли Крымский полуостров в пределы вашей территориальной автономии". (...) После десятидневного обсуждения на этом съезде народов, между прочим, была вынесена резолюция о том, что Крым принадлежит Крымцам. На это я смотрю, как на наш тактический успех, с чем они нас и поздравили, заявив: "можете управлять Крымом так, как вам заблагорассудится...". [71]
Тем не менее, политика Рады относительно Крыма продолжала оставаться крайне двусмысленной, внося дополнительные штрихи в назревание на полуострове коллизий с применением оружия.
К концу лета в Крыму начинает оформляться не только социальная (удобряемая большевиками), но и национальная основа гражданской войны. Фиксируются первые стычки этнического характера.
Все сильнее расходящиеся в разные стороны векторы деятельности крымских политических кругов на короткий срок сблизил "корниловский мятеж" под Петроградом. 30 августа был создан Объединенный комитет революционных организаций (просуществовал до 6 сентября) для борьбы с правой опасностью. Властные структуры Крыма, включая губкомиссара и губисполком, земскую управу, советы, Мусисполком и другие, объединились перед лицом общей угрозы. 29 августа ими было принято примечательное воззвание: "Граждане Государства Российского! Грозный час настал. Еще минута - и брат кинется на брата. Соберите все мужество, весь разум, напрягите всю совесть, всю любовь к Родине и Свободе и скажите себе твердо: У России нет и до Учредительного Собрания не может быть иной власти кроме Временного Правительства, созданного Революцией для проведения в жизнь воли революционного народа! Свержение Временного Правительства повлечет за собою гражданскую войну, гибель Родины и Свободы. Довольно крови! (...)". [72]
Мусисполком в своем отдельном воззвании 2 сентября поддержал Временное правительство и советы и еще раз акцентировал настоятельную необходимость единства революционной демократии.
Но стоило поступить известиям о провале путча, как союзников снова потянуло в разные стороны.
Занимаются исходные позиции. Большевики и прочие леворадикалы опираются на Черноморский флот. 30 августа возникает очередной властный центр в Крыму - Центрофлот, или ЦКЧФ (во главе с анархистом Е.Н. Шелестуном) настаивающий на передаче власти ВЦИКу советов. С середины сентября на некоторых кораблях реют красные флаги. Тогда же появляются сведения о формировании отрядов Красной гвардии из рабочих. Крымские татары, объединяемые национальной идеей, также имеют в распоряжении вооруженные силы. Украинские организации, ориентирующиеся на Раду, разворачивают украинизацию флота. В октябре национальные флаги, вопреки запрету Всероссийского Центрофлота, взвиваются над миноносцами "Завидный" и "Гаджибей". Кадеты как "контрреволюционеры" как будто выходят из игры. Офицеры-монархисты, всячески унижаемые, вынуждены скрывать свои взгляды. Они ждут благоприятствующих условий. Органы Временного правительства, беспомощные и не оправдавшие возлагавшихся на них надежд, теряют остатки власти.
История упирается в новую развилку. Видны ли еще препятствия на пути к гражданской войне или она в Крыму неизбежна?
Tags: Крым, авторы, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments