d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

Записки сталинского зэка. ч.7. Ледяной ад Колымы (окончание)

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая
Часть пятая
Часть шестая
Глава 14. РАБЫ КОММУНИЗМА.

В 5 утра ударили в рельс на лагерной площадке - подъём.

Побежали в столовую. Дали поллитра баланды (вода!, в ней штук 25-30 крупинок с…. « (слово неразборчиво, возможно - сало?), и по стакану чая - тоже как вода. 57 Выпили, вернулись в барак, а из него всей бригадой - к вахте.

Мороз начал пробирать. Наконец начальство объявилось возле больницы и прочитало приказ Гаранина 58 - расстреляно ещё пятьсот человек. Но начальство фамилий прочитало только 5-10, указало общее количество расстрелянных, и – «Марш на работу!»

(В нашем лагере в некоторых бараках нары стояли в 4 и 2 ряда, но в большинство бараков - 3-этажные нары. Вдоль одной стены и вдоль другой. Но это я – так, к слову).

Пройдя от лагеря с километр, пришли к месту работы. Опишу теперь, что это за работа, и как она велась, чтобы в дальнейшем к этому не возвращаться.


Долина, где находился прииск имени Водопьянова, в длину имела 25-30 км, и в ширину до 1 км, местами – полтора. На дне долины находилось золото (кровь дьявола, как его окрестили). Оно лежало на разной глубине, от 3 до 25 метров. За 9 лет, проведенных мною на прииске, мне всего трижды пришлось добывать «поверхностное золото», лежащее под мхом, на глубине 30-50 см. А остальное золото мы добывали глубже.

На нашем прииске золото начали разрабатывать в 1932 году. Ещё тогда геологоразведка составила карту расположения залеганий золота, примерно определив его количество.

Чтобы извлечь золото из золотоносной породы, её надо добыть и промыть, Но до неё долго добираться… Ведь если мощность пласта, к примеру, 2 метра, то там сверху ещё метров 3-4 и больше пустой породы… А работать можно только летом - всего три месяца. Да плюс сентябрь, - хоть и морозы уж начинаются под 10-15, но намыть золото ещё можно… За такой короткий срок такой мощности скальных пород много не намоешь, И всё из-за вечной мерзлоты: она в Колыме идет в глубину до 500 метров.

Лета фактически нет до конца мая, и потом оно идет лишь до 1 сентября. За лето скала протаивает до 50 см, редко до 80 см, а мох до 20 см.

По долине этой течет речонка Хатыннах шириной в 3-5 метров. Глубиною до полуметра – метр.. и всегда – с водой. За 9 лет не было случая, чтобы эта речка пересохла. Она служила прииску главной силой в отделении золота от скальной породы. Русло реки в зависимости от места выработки золота заключенные меняли, отводили то влево, то вправо, от 20 до 500 метров. Значит, чтобы быстро добраться до золотоносной порода, надо снять тот слой породы, который золото не содержит. Его мы снимали после промывочного сезона, то есть с сентября по май.

Но мерзлую землю кайлом и ломом не поломаешь, поэтому бурили бурки,, делали их глубже паром и длинными ломиками, выбирали из бурок грунт, и, подготовив участок к промывке, закладывали в бурки аммонал и взрывали Взрыв рыхлил мёрзлую породу, мы отвозили ее подальше и сваливали в отвалы до 10 и выше метров высотой. Это всё и было главной работой у нас, заключенных. 59

Когда я в составе бригады пришёл к месту работы.. то бригадир дал мне метлу и велел: «Пару дней будешь здесь подметать дорогу, по которой везут пустую породу на отвалы, - чтобы комья породы не валялись, а то сани в них упираются полозьями, и лебедка начинает буксовать»

Я взял метлу и стал заметить дорожку для саней по правую сторону дороги, а по левую подметал другой. У того, другого, видны были только глаза, так как он перевязал тряпкой рот и нос, чтобы не отморозить. Я нос себе не перевязывал никогда. Поравнявшись с этим человеком, я первый поздоровался, и он мне ответил. Потом стал меня расспрашивать, откуда я, где учился и работал, вообще – всё обо мне. Я всё рассказал. Потом он рассказал о себе. Предложил вначале: «Отгадай, кто я и кем работал?» Я так и не угадал. Тогда он сказал, что был главным хирургом Кремлёвской больницы. Я ему не поверил, тогда он говорит: «Вот придем в барак, я покажу тебе документы, тогда и поверишь!» 60

Так хорошо прошёл для меня первый рабочий день, хоть и помёрз я изрядно.

Работали мы по 12 часов, учитывая и час на обед. Зимою ходили обедать в лагерь (на это отводился час, иногда ещё 20-30 минут). Но основное было не во времени, В столовой за 30 минут получал несчастную баланду, которую уничтожал буквально за две-три минуты. А потом все начинали тянули резину, чтобы хоть немного согреться в столовой, и отдохнуть по пути к ней и обратно.

Конечно, особо отсиживаться в столовой не давали многочисленные придурки, а также разные мясники из договорников, приехавшие за длинным рублем на наш нечеловеческий каторжный труд.

Поэтому прошло полчаса, и свора этих прохвостов, как летний гнус гнала нас из лагеря в забой –нас, «фашистов», как звали политических до самых тех пор, пока я не уехал с Колымы в конце октября 1946 года.

Но и любой бригадир тоже старался быстрее вывести бригаду из лагеря, боялсь, что за «нежность» к своим людям его снимут с бригады и направят в забой.

Ещё также и то, что на каждого человека была своя норма кубометров породы, которую надо отгрузить и вывести в указанное геологами место. А норма - такая, что не знаю, как и выразиться… Люди ли её составляли, или форменные садисты.?!. Эта норма была до моего отъезда с Колымы без изменений, Зависела она от мощности забоя, если она была от 1 до 2 метров, тогда норма - 6 кубометров отгрузить и вывезти, от 2 до 3 метров – 8-10 кубометров, а от 3 и выше - 12-14 кубометров. Ещё зависело от того, какой грунт, и как взорван. Если грунт был в основном скалистый (а он всегда таким и был), то с трех…»

На этом рукопись обрывается.

Как прочитавший её до конца, могу засвидетельствовать: дальше описывались такие кошмары, в сравнении с которыми всё, что описывалось ранее, смотрится крымским санаторием. Две страшные вехи выделяются над всем этим ужасом длиною в девять лет: расстрельный 1938 год и голодный 1942…


Примечание.


57) Возможно – имеется в виду сало? . Кстати, в прошлой главе говорилось, что до завтрашнего обеда кормить не будут вообще, а тут - выясняется, что только хлеб утром не дают.


58) Гаранин появился на Колыме лишь в декабре 1937 года, поэтому отдавать подобные приказы месяцем ранее он никак не мог.


59) Из Интернета:


«За 1932-1941гг. большая часть тяжелейших работ, как, например, снятие значительного слоя так называемых торфов, т.е. верхнего слоя почвы, под которым находилась содержащая золото порода, пришлась на долю заключенных. Из всех орудий труда преобладали кирки и лопаты. О степени механизации труда в этой области можно судить по следующим данным: в 1932-1934 гг. экскаваторы не использовались вообще, начало некоторой степени механизации приходится на 1935г. Экскаваторами было отработано 9,3% от общего объема вскрытых площадей, остальные 90,7% отработали заключенные. Самый низкий процент степени механизации труда в этом виде работ за 1935-1941 гг. приходится на 1937 г. - 6,4%, в дальнейшем он возрастает до 17,4% в 1940 г. и 34,1% в 1941 г.


Трудовые показатели определялись выполнением директивно установленных норм выработки. Они, в свою очередь, зависели от нескольких условий: температуры - например, зимой 1936-1937 гг. нормы выработки были рассчитаны для ведения работ при температуре -20° до Яблоневого хребта и -30° за ним, при более низких температурных показателях нормы изменялись и рабочий день сокращался; продолжительности рабочего дня - официально нормы были рассчитаны на 8-часовой рабочий день, но приказами руководители Дальстроя увеличивали его до 10-11 часов; вида земляных работ - это разного рода производственные операции, такие, как взрывание шпуров, разрыхление грунта с оттайкой и без нее, перевозка породы на тачках, вагонетках и т.д.; вида грунтов, с которыми приходилось работать - они подразделялись на шесть категорий, в зависимости от их плотности и, следовательно, сложности работы с ними; границ мерзлого слоя - т.е. глубины, на которую требовалось вести тот или иной вид земляных работ ( для работ по перевозке грунта в этом пункте указывалось расстояние от места загрузки породы до места ее выгрузки).


60) Личность установить не удалось. Возможно, имеется в виду этот человек, - цитата из Интернета:


«Яков Соломонович Меерзон, один из самых известных колымских хирургов. У него было неблагополучное родство – его двоюродным братом был Иона Эммануилович Якир, его родная сестра Надя была замужем за вторым секретарём Московского городского комитета партии Корытным, расстрелянным в 1937 г.


До своего ареста Яков Соломонович был любимым учеником и старшим ассистентом академика Сергея Ивановича Спасокукоцкого. Его ожидала блестящая карьера, но грянул 1937 год. Яков Соломонович был арестован и обвинён в том, что он в составе преступной группы, возглавляемой Спасокукоцким, в ту пору главным хирургом Лечсанупра Кремля, готовил убийство товарища Сталина. Яков Соломонович не давал признательных показаний, требовал очной ставки со Спасокукоцким.


В это время период ежовщины кончился, НКВД возглавил Берия, начался небольшой период послаблений, кое-кого из заключённых на Лубянке начали выпускать. Якову Соломоновичу попался на глаза клочок газеты, на котором был напечатан указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении академика С. И. Спасокукоцкого орденом Ленина.


Яков Соломонович упросил своего освобождаемого сокамерника разыскать в Первой Градской больнице Александра Николаевича Бакулева (ученика и ближайшего помощника Спасокукоцкого) и рассказать ему об угрозе, нависшей над их учителем. Сокамерник оказался человеком мужественным, разыскал Бакулева и передал ему всё, что он услышал от Меерзона. Бакулев был из одной деревни с секретарём Сталина Поскрёбышевым. Он попросил последнего о встрече, они поговорили, после чего вопрос о участии Меерзона в преступной группе, возглавляемой Спасокукоцким, отпал.


Но на Лубянке сам факт ареста являлся признанием виновности арестованного. Следователь стал требовать от Меерзона признания в том, что он… гомосексуалист. Яков Соломонович возмутился: «У меня двое детей, я женат». Свои десять лет он получил по 58-й статье и был отправлен на БАМ – строительство «магистрали века» началось ещё до войны. Через год, работая хирургом в лагерной санчасти, он увидел своего следователя, одетого в лагерный бушлат. «Ты ещё жив, идиот? – приветствовал бывший следователь Якова Соломоновича. – Если бы ты подписался под тем, что ты педераст, то получил бы свои три года по бытовой статье и вернулся бы домой. Теперь же будешь гнить здесь вместе со мной».


Яков Соломонович поник главой, понимая всю правоту своего мучителя.


Ещё через год он был этапирован на Колыму. Будучи блестящим хирургом, он вскоре прославился на всю Колыму, к нему стекались больные из лагерей. О нём написал Варлам Шаламов в «Колымских рассказах» в новелле «Курсы». Только на Колыме могла случиться история, которую я расскажу ниже.


Однажды Меерзона вызвали с вещами на вахту, посадили в кузов грузовика и повезли в Магадан. Яков Соломонович ничего хорошего от этой поездки не ждал. Новое дело, новый срок… В Магадане его привезли к начальнику МагЛага Александре Романовне Гридасовой, гражданской жене Никишова, начальника Дальстроя.


– Я назначаю вас главным врачом больницы МагЛага, – сказала она Меерзону.


– Но я же заключённый, в больнице охрана…


– Пусть это вас не волнует, – сказала ему Гридасова и вызвала в кабинет начальника охраны: – 3/к Меерзон назначен главным врачом больницы МагЛага.


– Слушаюсь – ответствовал тот.


Каждое утро майор, начальник охраны, докладывал Меерзону: «Гражданин начальник, в вверенной вам больнице происшествий не произошло».


В 1947 г. Меерзон освободился из лагеря и был направлен на спецпоселение в Нексикан, где стал заведовать хирургическим отделением больницы Западного горнопромышленного управления. Через полгода он был снова арестован и несколько месяцев провёл в камере районного отдела МГБ. В конце концов его вызвал начальник райотдела майор Шифрин и объявил, что ему назначена ссылка до особого распоряжения. «Когда последует особое распоряжение?» – поинтересовался любознательный Яков Соломонович. – «После полной победы коммуниза в СССР», – ответил майор Шифрин.


Ошибся майор, кстати, вскорости изгнанный из органов – фамилия подвела. Свобода пришла раньше. После смерти Сталина Яков Соломонович был амнистирован, позже реабилитирован. Он уехал с Колымы в Щёкино, под Тулой, несколько лет проработал там заведующим хирургическим отделением, оставил работу – ему было в то время далеко за 70 лет, – сотрудничал в местной газете. К его 80-летию Магаданский облисполком прислал ему приветствие и ценный подарок. Он и его жена, Зоя Андреевна Чертова, работавшая с ним на Колыме, похоронены на Яснополянском кладбище.»


То есть мужчина с метлой был не главным кремлёвским хирургом, а лишь членом руководимой им контрреволюционной банды?.. Но тут нестыковка в датах: речь идёт о периоде уже бериевском, а в воспоминаниях - ещё расцвет ежовщины.


Немножко - о «главном хирурге». . Сергей Иванович Спасокукоцкий (1870-1943 г.г.) - замечательный русский хирург, подлинный мастер хирургической техники - обогатил хирургическую науку исследованиями по ряду важнейших её разделов, воспитал целое поколение русских хирургов и создал передовую научную хирургическую школу. Судя по вполне успешной биографии, репрессирован он так и не был.


Ещё одна интересная цитата из Интернета: «Во 2-м Московском медицинском институте клиникой факультетской хирургии в течение многих лет (1926-1943) заведовал известный хирург-профессор, а впоследствии академик - С. И. Спасокукоцкий. В числе его ассистентов был некий доктор Арутюнов. В 1938 году он был арестован органами ГПУ и, как всегда, исчез бесследно. Причина ареста, тоже как всегда, оставалась неизвестной. Эпизод этот вскоре был забыт как не представлявший чего-либо необычного для того времени, да и ранг исчезнувшего не способствовал долгому сохранению памяти о нем и интереса к нему. Неожиданно в 1940 году партийная организация института (Арутюнов был, кажется, членом КПСС) получила письмо от Арутюнова, написанное на листке ученической тетради и присланное, по-видимому, кем-то, освобожденным из заключения, по просьбе его «односидельца» - Арутюнова. В этом письме Арутюнов писал, что он осужден на 10 лет за участие в контрреволюционной организации, возглавлявшейся Спасокукоцким, в которую тот его вовлек. Далее он писал, что был уверен, что Спасокукоцкий расстрелян (по-видимому, на следствии Арутюнов все признал), раз он, только сообщник главаря организации, осужден на 10 лет.


Случайно в концлагере в его руки попал клочок газеты с указом Президиума Верховного Совета о награждении профессора Спасокукоцкого орденом Ленина, и что, следовательно, он не только не расстрелян, но жив, здоров и пользуется благосклонностью Советского правительства (в дальнейшем был избран в Академию наук СССР). В связи с этим Арутюнов просит партийную организацию института ходатайствовать о его освобождении, как невинно осужденного. Его просьба осталась без последствий, никто не решился вступить в конфликт с ГПУ - МГБ, т. к. сомнения в обоснованности ареста в то время уже были преступлением против непогрешимости ГПУ, а передача письма в судебные органы могла вызвать ухудшение в судьбе осужденного.»


Две поправки к тексту: в описываемый период были не ГПУ, а НКВД, и не КПСС, а ВКП(б).


ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Осталось рассказать немногое.

В 1937 году моего родного дядю (брат отца) Евгения Куземко мобилизовали на срочную, которую он проходил в войсках НКВД, причём не где-нибудь, а в конвойных войсках на Колыме. Он охранял заключенных.

В детстве много раз видел старенькое фото: молодой дядя в красивой энкаведисткой форме сидит на мотоциклетке и уверенно смотрит вдаль. На обороте написано: «Привет с Колымы!» Потом это фото куда-то затерялось…

Знаю о дяде мало. О его колымских делах - вообще ничего. Про военный период - что дядя в составе конвойных команд часто приезжал на фронт, забирал в эшелон немецких пленных и отвозил в тыл. А уж в самом конце войны, где-то на даче под Москвой - охранял пленного фельдмаршала Паулюса. Причём приказано было следить не за тем, чтобы Паулюс не убежал (надо понимать, этим занимались другие), а за тем лишь, чтоб на него никто не напал.

После войны дядя вернулся в Днепропетровск, поступил на работу в милицию, и вскоре умер. Как, почему, где похоронен, был ли женат, остались ли дети - в семье не рассказывали, а сейчас уж и спросить не у кого.

Мой дядя - сталинский палач, пусть и – самого маленького ранга… В команде с прочими палачами - мучил, терзал, расстреливал… Его вина - это вина всего моего рода. На миллионы жертв были миллионы палачей, которые зачастую потом сами становились жертвами.

Интересную вещь заметил: многие из служивших в конце 30-х годов на Колыме чекистов имели какие-то пятнышки в анкете. Начальник Дальстроя К.Павлов. например, ещё в гражданскую однажды в 1918-м при отступлении потерял партбилет, за что ему прервали партстаж, и приняли в партию по новой… Начальник Северно-восточного ИТЛ Гаранин в 1935 году получил выговор «за связь с социально чуждыми элементами» (родители его жены были раскулачены. А начальник Управления НКВД по Дальстрою Сперанский – из дворян , ещё и из царских поручиков, да ещё и незаконченное высшее образование успел получить, что для чекистов – тройной нонсенс! Понятно, почему работать на Колыму направляли т а к и х: запачканы, потому и будут из кож лезть, чтобы оправдаться…

Было подобное пятнышко и у дяди - его отец, мой дедушка. Франц Куземко. Рабочиё депо, коммунист ленинского призыва, польских кровей. .Выбыл из партии по состоянию здоровья во время чистки 1934 года. Это его спасло - всех его друзей по депо, которые состояли в партии, в конце 30-х шлёпнули. А дедушку не тронули, и в первую очередь - потому, что сын его для органов был СВОЙ.

Типа: «Ещё и на Колыме парень долг Родине отдает!» У Франца Куземко, кроме Жени, было ещё двое сыновей и двое дочерей, плюс – жена. Подведи начальство дядя Женя, не оправдай доверие - расправились бы со всею нашей семьею. Он знал, что их всех ждет. И – не подвел.

Наверно, он не был жесток по характеру. Колыма сломала его. Он не смог жить дальше.

А его жертва – смогла. И спустя 30 лет написала эти воспоминания, которые случайно попали в руки племянника сталинского вертухая.

Опубликовав их, я возвращаю лишь крупицу своего долга ему.


Владимир Куземко, специально для «УК»


http://cripo.com.ua/?sect_id=2&aid=121802


Tags: ГУЛАГ, сталинизм, судьбы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments