d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

Петр Потемкин "ЧЕ-КА" (Стихотворение о Красном терроре)

Пишет [info]mazyk:
___
Совершенно случайно на одном шахматном сайте узнал, что замечательный поэт-сатириконец Петр Потемкин был еще и хорошим шахматистом, входившим в круг Алехина. И кроме того, возможно, подобно Алехину какое-то время сидел в одесской чрезвычайке.

Автор статьи "Пикуб И ЧЕ-КА" Сергей Воронков пишет: "Где-то, уж не припомню, я читал, что в своей поэме Потемкин пытается воссоздать обстановку камеры, в которой сидел Гумилев. Но когда я послал текст одесситу Сергею Ткаченко, он в ответ написал: «Невероятно, но поэма “Че-Ка” списана с тюрьмы одесской чрезвычайки! Так мог написать только человек, испытавший на себе “прелести” тех деньков...» Вот и обнаружилась «провинциальная тюрьма ВЧК», в которой, по словам Р.Тименчика, «отсидел Потемкин» перед бегством в Румынию. Выходит, он отведал той же одесской Губчека, где за полтора года до него сидел в ожидании расстрела Алехин... Но остается вопрос: почему сам Потемкин упоминает Евпаторию?"

Да это не так уж и важно. Главное - поэма какая...


ЧЕ-КА
(Посвящается памяти Н.С.Гумилева)


I. Камера
Может быть, нас было тридцать,
Может быть, нас было три…
От зари и до зари
Сердце билось: триста тридцать
Будут жить, а ты – умри!
Триста тридцать глупых трупов,
Позабывших умереть!..
Научись у смерти впредь
Жить, как триста тридцать трупов,
Запертых в земную клеть.
Знай одну свою утробу –
И до гробовой доски
Не ищи святой тоски.
Поздним гробом тешь утробу –
Все равно, – придешь ко гробу,
Только стукнет смерть в виски.
Сколько здесь – четыре стенки?
Глаз, уймись и сердце, стой!
Поздно… новый перебой…
Сколько здесь – четыре стенки?
Не довольно ли одной?!
И тягуче кучит думы,
В тучи, мучась, пленный ум.
Тяжек гнет тюремных дум,
Темной тучей скучил думы
В кручах мозга смертный шум.

II. Песня караульного
Постреливай, постреливай,
Поганое ружье!
Поцеливай, поцеливай
В затылок да в плечо!
Помахивай, помахивай
Революционный кнут!
Коль он буржуй – так трах его –
И тут ему капут!
Разменивай, разменивай,
Ставь к стенке дряхлый мир!
Ты в курточке шагреневой,
Ты – красный командир!
Колесико истории,
А где твоя чека?
Теперь и в Евпатории
Заведена Че-ка!
За Лениным, за Лениным,
За Ленина умрем!
Не стать же на колени нам
Пред батюшкой царем!
По морюшку, по морюшку
Гуляет красный вал –
Конец положит горюшку
Интернационал.

III. Перед расстрелом
«Ставни, ставни закрой!
Ставни… та-а-а-вни!»
И забылся недавний
Ключом покой.
Молчок
На толчок
Повернулся
Мозжечок
Новичок
Рехнулся.
Нос в навозе. В пещерном углу
Вижу мглу.
И втыкает кто-то иглу
Длинную, длинную
И смертельно невинную
В позвонок.
Загудело в ушах:
– «Не надо! Не надо!»
– «Тишина! Не кричать!
Петров Николай,
Виноградов,
Забирай!
На вещах,
Что ли, спать
Собираешься, сволочь!»
Ай!
Иголка, Игол Иголыч,
Игла!
Колется, колется
Всё точней, всё исправней…
В сердце вошла.
Кто это молится?
– «Ставни, ставни закрой.
– Ставни… та-а-авни…»
Мгла.
За жратвой
Смерть пришла.

IV. Карцер
Седьмая вошь, восьмая вошь,
Девятую грызу.
Досадно – сердце не сгрызешь,
Не выкусишь слезу.
Направо кал, налево кал,
Ни нар, ни стульчака.
А там в углу сидит фискал,
Подсаженный Че-ка.
Эй, солнце, высади стекло!
Что можешь – подсуши!
Тут даве крови натекло
С порядочный кувшин.
Воняют падалью портки,
Рубаха загнила…
Куды уйдешь из Губчеки?
Эй, купчики, голубчики,
Где наша не была…

V. Везут
Повели на двор и вывели,
Собирайся на допрос!
Бранным словом осчастливили
Вместо папирос.
Ночь тепла. На небе звездочки
Не задохнутся сверкать…
Поднесли бы рюмку водочки –
Однова ведь помирать.
Грузовик пыхтит и дуется.
– «Ну-ка, сволочи, грузись!»
Всяк бежать антиресуется,
А поди-ка отгрызись!
– «Восемь вниз ложись – не двигайся,
Восемь сверху – поперек.
Эй ты, сукин сын, не дрыгайся,
Хочешь, стерва, на утек?»
А куда он милай денется –
Сверху туша на семь пуд!
Из живых людей поленницу
На размен в гараж везут.

VI. Гараж
Из одного куска гараж
На диво вылит.
Стреляй, тут промаха не дашь,
В висок на вылет.
Он не велик и не высок,
Он меньше боен,
Но специальный кровесток
И в нем устроен.
Коммунистический бетон
Скрепил железо.
В нем тухнет каждый смертный стон,
Он звук обрезал!
Над ним работал ночи спец
При политкоме
И был расстрелян под конец
В своем же доме.

VII. Дележ
Делят руки в восемь пар
Свежую добычу.
– «Ванька, дай мне портсигар!»
– «Я те шиш позычу!»
Смех скрипуч у шутника…
Ветер в уши хлещет…
Ночью был размен в Че-ка,
Вот и делют вещи.
Сорок кучек, сорок штук,
Десять штук на рыло…
Скрыл пальбу моторный стук,
Туча кровь прикрыла.
Алый змей, убойный змей,
Выполз из берлоги,
Чешуей прикрыл своей
Все пути-дороги.
Нет пути и свету нет…
Край мой, край родимый,
Проклят ты на много лет
Клятвой нерушимой.
http://community.livejournal.com/white_idea/49201.html#cutid1
Автором записи дан также очень любопытный комментарий - по поводу того, что известные сатирики и юмористы дореволюционной России большей своей частью не увидели в революции и красном терроре - ну ровным счетом ничего смешного. И даже напротив - стали создавать произведения, подобные тому, что процитировано выше.
Здесь есть над чем поразмыслить...

Tags: Красный террор, стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments