d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Category:

Олег КАПЧИНСКИЙ. ПОДСУДИМЫЙ ХАНЖОНКОВ

О роли русского предпринимателя Александра Алексеевича Ханжонкова в становлении дореволюционной кинематографии хорошо известно. Гораздо хуже описана его деятельность после революции, в частности, нахождение в середине 1920-х годов под чекистским следствием и судом.
Александр Ханжонков.

Казачий офицер войска Донского Ханжонков в 1906 году оставил службу и решил заняться кинопредпринимательством.
С начальным капиталом в 5000 рублей он отправился в Европу и заключил договоры на поставку на русский рынок фильмов, киноплёнки и аппаратуры, а по возвращении домой приступил к выпуску отечественных кинокартин. За десять лет скромное предприятие с полукустарным оборудованием превратилось в самое крупное в России акционерное общество по производству игровых, документальных, научно-популярных и мультипликационных фильмов.
Октябрьская революция застала Ханжонкова в Крыму, куда он выехал на лечение весной 1917 года.
В Ялте он купил земельный участок, где оборудовал летнюю съёмочную базу. Здесь под его руководством проводились съёмки игровых фильмов.
Осенью 1920 года Ханжонков вместе с семьёй эмигрировал в Константинополь, где открыл прокатную контору и демонстрировал на местных экранах прошлые постановки. Переехав спустя год в Вену, он попытался наладить производство звуковых картин, однако эта попытка закончилась неудачей и финансовым крахом предпринимателя.
В начале 1923 года с переехавшим в Берлин Ханжонковым встретился представитель советского акционерного общества Госкино, занимавшегося производством фильмов, и передал ему приглашение вернуться на родину для заботы в создающемся обществе «Русфильм». Ханжонков предложение при-
нял и в ноябре 1923 года вместе с семьёй возвратился в Москву. Его приезд был шумно разрекламирован в прессе и отмечен банкетом киноработников, нa котором торжественно зачитали приветственную телеграмму наркома просвещения Анатолия Луначарского.
 

Семейный портрет. Слева сидит А. А. Ханжонков.
Однако «Русфильм» так и не был создан, и в ноябре 1925 года Ханжонкова приняли консультантом в Госкино, где он проработал четыре месяца. Любопытно, но в состав этого общества входила крупнейшая в Европе его бывшая кинофабрика на Житной улице, получившая название «1-ая фабрика Госкино». Её
директором в 1925-1926 годах был мой прадед — Михаил Яковлевич Капчинский. Будучи «красным директором» и членом ВКП(б), он тем не менее считал необходимым учиться у капиталиста Ханжонкова, руководствуясь принципом последнего: «Если среди десяти поставленных моей фабрикой картин получа-
ется хотя бы один боевик, он не только покупает расходы всех десяти картин, но я получаю большой капитал»1. «Слышал о нём много интересного от его бывших сотрудников, — вспоминал Капчинский. — Встретиться с Александром Алексеевичем Ханжонковым мне всё же довелось в 1925 году. По приезде в Москву он был назначен руководителем производства на Пролеткино, я работал на улице Житной, бывшей его фабрике. Пришлось мне с ним часто встречаться и в Киеве, когда жена его Вера Дмитриевна Попова-Ханжонкова работала режиссёром-монтажёром на Киевской кинофабрике. Он, прикованный к креслу, поднимался со своей женой на четвёртый этаж, они часто бывали у нас дома»2.
Об одном умолчал Капчинский, что пришлось ему с Ханжонковым встречаться не только в киноорганизациях, но и на скамье подсудимых...
Иван Николаевич Бурсак (Борис Яковлевич Блатриндер), руководитель Пролеткино, пригласивший 1 марта 1925 года Ханжонкова на работу, был человеком авантюрного склада. В феврале 1920 года, будучи военным комендантом Иркутска, он командовал расстрелом А. В. Колчака, однако в том же году
ревтрибуналом и сам был приговорён к расстрелу по обвинению в расхищении ценностей из поезда адмирала. Впрочем, сразу же был помилован и отправлен на фронт, действовавший против Р. Ф. Унгерна, став командующим группой войск Троицко-Савского района Дальневосточной республики. Спустя
полтора года он оказался в Москве, где устроился на работу в Промбанк, которым руководил его дальневосточный товарищ А. М. Краснощёков. Этот банк являлся основным акционером Пролеткино, и в 1924 году Бурсак стал членом правления этой организации, а в апреле следующего года — председателем. Ханжонкова он пригласил на должность директора кинофабрики, а затем и своего заместителя по производству, поддержав при этом ходатайство последнего о возвращении дачи в Крылатском. Ряд других ответственных должностей также заняли дореволюциваннные специалисты3.
24 ноября 1925 года начальник 2-го отделения Экономического управления ОГПУ Виктор Алексеевич Збруев направил в Центральную контрольную комисию ВКП(б) письмо, в котором предлагалось снять Бурсака с работы в Пролеткино4. В прилагаемом следственном меморандуме, в частности, говорилось: «3а последний период из Пролеткино стали поступать сведения о растрате некоторыми сотрудниками подотчётных сумм, в частности указывали на управделами Дукора. Сведения были проверены, и оказалось, что Дукор, имея подотчётные суммы, при своём увольнении из Пролеткино не отчитался в сумме 3340 рублей. На запрос ревизионной комиссии он ответил, что деньги возвратить не может. На основании этого и имеющихся материалов Дукор был арестован... Следствие выяснило следующую картину: Дукор поступил в Пролеткино вместе с Бурсаком по его рекомендации, так как Бурсак знал Дукора ещё по Сибири, где они вместе работали: Бурсак был комендантом Иркутска, а Дукор его адъютантом... Самое же главное, почему Бурсак покрывал Дукора, — это боязнь, чтобы не была известна история с колчаковским золотом...»5
Предъявлялись в следственном меморандуме Бурсаку также обвинения политического характера, и вот здесь фигура его заместителя Ханжонкова пришлась как нельзя кстати: «Крупным упущением в работе со стороны Бурсака можно считать слабую связь с ячейкой РКП, отсутствие опоры на партийный коллектив и ориентацию в работе на беспартийных... В качестве зав. производственным отделом был Ханжонков, крупнейший капиталист мирного времени, бывший есаул, зарекомендовавший себя при кровавом и жестоком подавлении восстания в Персии...»6
В апреле 1926 года была арестована большая группа кинематографистов. Помимо управделами Пролеткино И. А. Дукора, в тюрьме оказались председатель Пролеткино И. Н. Бурсак; директор кинофабрики Пролеткино, в 1905 году бывший агитатором от меньшевистской фракции РСДРП на броненосце «Потёмкин», К. И. Фельдман; кинорежиссёр Пролеткино В. Ю. Юренев; помощник режиссёра Пролеткино и оператор-документалист, ранее снимавший события Первой мировой и Гражданской войн П. К. Новицкий; директор 1-й кинофабрики Госкино М. Я. Капчинский; директор 3-й кинофабрики Госкино М. Л. Кресин, его заместитель В. И. Богомолов, кинорежиссёр 3-й госкинофабрики Б. А. Михин; оператор 3-й кинофабрики Е. М. Шнейдер; коммерческий директор госкиностудии Культкино, а до революции заведующий научным отделом фабрики Ханжонкова Н. В. Баклин7. Ещё против 24 административных и творческих работников Госкино и Пролеткино ОГПУ возбудило дело без взятия под стражу8. В их числе были Александр Ханжонков и его супруга Вера Попова, с 1910 года работавшая монтажёром.
Возникновение «кинодела», по всей видимости, явилось следствием закулисной борьбы за влияние на кинематографию между наркомом просвещения А. В. Луначарским, в чьём ведении находилось Госкино, и председателем ОГПУ и Общества друзей советского кино Ф. Э. Дзержинским. В пользу этого говорит, в частности, то, что большинство оказавшихся под чекистским следствием руководящих работников Госкино были выдвиженцами Луначарского (заведующий С. А. Бала-Добров, его заместитель А. В. Данашевский, М. Л. Кресин). Показателен и тот факт, что дела Пролеткино и Госкино разрабатывались разными подразделениями ОГПУ (отделением Экономического управления, контролировавшим лёгкую промышленность, — в первом случае и отделением по зрелищным искусствам
Информационного и политконтроля отдела — во втором), а аресты были проведены почти одновременно.
В ходе следствия политические обвинения, в частности во вредительстве, были сняты и остались только хозяйственные: в нарушении режима экономии, растрате, раздутии штатов, служебных злоупотреблениях... Ханжонкову, в частности, инкриминировалось то, что «для съёмок картины «Мабул» экспедиция выехала в Ленинград под руководством самого Ханжонкова. Когда Ханжонков увидел, что руководит постановкой молодой неопытный режиссёр, то он взял постановку на себя, что заведующий производством не имел права делать...»9 После передачи дела в суд летом 1926 года все арестованные были освобождены из-под стражи. На скамье подсудимых в Мосгубсуде на процессе, начавшемся весной 1927 года под председательством Ю. Ю. Эрлиха при обвинителе помощнике прокурора Москвы А. В. Филиппове, вместе с Ханжонковым оказалось 15 кинематографистов.
 
Ателье А. Ханжонкова в Ялте. 1918-1919 гг.

Дела 11 подследственных были выделены в отдельное производство. А в отношении восьми киноработников, в том числе Веры Поповой-Ханжонковой, предшественника Бурсака, ставшего режиссёром 1-й госкинофабрики, Дмитрия Бассалыго и, что весьма любопытно, бывшего управделами Пролеткино, с ареста которого началась вся эта история, Ильи Дукора, расследование было прекращено10. 22 апреля 1927 года председательствующий Эрлих огласил судебный приговор. Восемь человек были оправданы, остальных признали виновными и приговорили: Я. М. Блиоха и Данашевского — к общественному порицанию с объявлением в печати, Шнейдера — к двум месяцам лишения свободы, Кресина — к трём месяцам, Бала-Доброва и Ханжонкова — к шести месяцам, Капчинского — к 8 месяцам, Бурсака — к году11. 25 июля 1927 года Кассационная коллегия по уголовным делам под председательством А. Г. Глузмана, принимая во внимание, что проступки были совершены осуждёнными «благодаря объективной обстановке», приняла решение войти в Президиум ВЦИК с ходатайством о полном неприменении к ним определённого приговором наказания12. После завершения «кинодела» Ханжонков, единственный из осуждённых, был лишён политических прав, так как, в отличие от своих сопроцессников, не имел «революционных заслуг». Это вынудило его расстаться с работой в
кино, а прогрессирующий ревматизм, полностью приковавший к инвалидной коляске, заставил переселиться в Ялту.
Только после письма начальнику Главного управления кинопромышленности Б. 3. Шумяцкому о своём бедственном положении в августе 1934 года он был восстановлен правах и получил персональную пенсию.
Скончался Ханжонков 26 сентября 1945 года в Ялте, пережив войну и оккупацию и избежав сталинских репрессий, которые коснулись ряда его бывших коллег и подельников, в том числе Ивана Бурсака и Михаила Капчинского. Возглавлявший следствие по делу Пролеткино чекист Виктор Збруев в 1930-е годы стал руководящим работником Наркомсвязи. 5 ноября 1937 года вскоре после возвращения из Америки, где он изучал постановку преемника кино — телевидения, его арестовали, а 7 мая 1938 года расстреляли. Он так и не узнал, что родившийся спустя полгода после его ареста сын Александр станет народным артистом России, известным актёром отечественного кино, к созданию которого немало сил и средств приложил Александр Алексеевич Ханжонков.
Олег КАПЧИНСКИЙ,
кандидат исторических наук
___
Примечания
1. Капчинский М. Я.Третья песня. Рукопись. С. 5. Личный архив автора.
2. Там же.
3. РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 2.
Д. 1850. Л. 462.
4. Там же. Л. 468.
5. Там же. Л. 456.
6. Там же. Л. 461.
7. Там же. Л. 138.
8. Там же. Л. 139.
9. Там же. Л. 76.
10. Там же. Л. 138-139.
11. Там же. Л. 83-84.
12. Там же. Л. 64.

Опубликовано: Журнал "Родина", №9,2008 - с.13-15

Tags: история, политические репрессии, судьбы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments