d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

Игорь Симбирцев. БЫЛ ЛИ «КРАСНЫЙ ТЕРРОР» ОТВЕТОМ НА «БЕЛЫЙ»? ч.3

http://d-v-sokolov.livejournal.com/237810.html - ч.1
http://d-v-sokolov.livejournal.com/237952.html - ч.2
В каких-то размерах эта помощь от Антанты белым оружием или обмундированием шла до самого окончания их борьбы в Гражданскую войну, даже когда она стала совсем символической и ничего уже не решала. Кульминацией такого абсурда стала посылка уже зимой 1922 года последней белой армии генерала Дитерихса большой партии американских резиновых галош. Галоши сами по себе — дело неплохое и на войне, да только последние белые солдаты Дитерихса и Молчанова истекали кровью в снегах под Хабаровском и Волочаевкой, исчерпав практически уже все свои резервы из Владивостока. А на них напирала многократно их «Земскую рать» превосходившая красная группировка Блюхера, в неограниченных масштабах все время пополняемая из огромной красной России людьми и оружием, и все уже практически было решено. Сильно ли помогли те галоши белым в этих приморских последних боях? Дареному коню в зубы не смотрят, но белоэмигранты из этой «Земской рати» затем рассказывали, что галоши были громоздки и мешали при ходьбе, уссурийские казаки взамен научили обматывать сапоги теплой мешковиной. Так что помочь в боях с Красной армией белым американскими галошами и японским табачком было нереально, это все понимали.
К тому же не забудем, что значительную часть вооружений своим армиям Колчак, Деникин, Юденич, Миллер не бесплатно получали у Антанты, а покупали, расплачиваясь золотым запасом России, хлебом и обещаниями отдать кредиты после победы над Лениным. Только за эти последние английские танки, броневики и самолеты Врангель отгрузил из Крыма западным союзникам многие тонны пшеницы, да еще переводил в западные банки остатки валютных запасов белых. В 1919 году перед походом Северо-Западной Добровольческой армии белых на красный Петроград ее командующий генерал Юденич
тоже получил от Англии целых шесть танков, а также более полусотни артиллерийских орудий и больше ста пулеметов «Льюис». И все это не бесплатно, из переданных ему из Сибири от Колчака валютных запасов России Юденич до получения оружия оплатил за него крупную сумму на счета коммерческих банков в Швеции. Колчак же в 1919 году заплатил западным союзникам за новенькие пулеметы систем «Кольт» и «Льюис», а получил допотопные и неповоротливые французские «Сент-Этьены» на подставках-треногах, при начавшемся отступлении армии Колчака белые солдаты эту обузу побросали в снега на своем скорбном пути к Байкалу. В целом и эта помощь с вооружением белым армиям от ее заграничных союзников в Советском Союзе здорово преувеличена, как и мас¬штаб операций интервентов на фронтах нашей Гражданской войны.
Фактически уже Парижская конференция стран Антанты 1919 года поставила крест на возможной интервенции и полноценной поддержке русских белых хотя бы оружием и техникой. В Париже руководители стран Антанты (Англия и Япония с оговорками в пользу белых, остальные решительно) примиряются с существованием в Москве режима большевиков Ленина, объявив о своем «невмешательстве» в российские дела. В Париже правительства стран Антанты предали оставшихся им верными в эти тяжелые годы русских белогвардейцев, отказавшись допустить на конференцию делегацию от омского правительства Колчака, и само колчаковское прави¬тельство они не признали. Зато затем они решили уравнять красных и белых из России, усадив их здесь под своим па¬тронажем за стол переговоров. Главные ленинские дипломаты Чичерин и Литвинов даже торговались об этом, оговаривая свое участие в мирных переговорах в Париже различными уступками Запада и признанием ленинского Совнаркома как законного российского правительства. Узнав об этой идее, уже представители Колчака наотрез отказались садиться с красными за стол переговоров.
С этого времени от Антанты постоянно идут предложения посредничества на переговорах между режимами Ленина и Колчака где-то на турецких островах Мраморного моря, начало которых красная Москва оговаривает новыми уступками Запада, а Колчак с Деникиным однозначно отвечают: «Ни за что, со зверьем переговоров не будет!» Когда белая армия Врангеля уже истекала кровью в Крыму в 1920 году, англичан и французов белые умоляли для их спасения ввести в Черное море флот хотя бы просто для разделения враждующих сторон, как это сейчас делают «миротворческие силы» ООН. Но Лондон и Париж все время только грозили из-за моря пальцем советской Москве, а их советники опять настойчиво предлагали барону Врангелю начать с Советами мирные переговоры, пока не поздно. На прямой вопрос Врангеля, о чем ему вести переговоры с теми, кого он считает сатаной на Земле, ему в лоб сказали: «Об условиях бескровной сдачи и достойного ухода из Крыма». После этого Врангель перестал с такими «советниками» советоваться вообще. Барон Врангель уже по¬нял, что конец его Крыма и белого лагеря в целом на юге России неминуем. И он твердил своим генералам, что нужно драться, пока возможно, чтобы еще хоть день в Крыму существовала другая Россия, без военного коммунизма и ленинских «чрезвычаек».
И сами западные советники были разными. Если главный британский советник при штабе Колчака в Омске генерал Нокс действительно пытался помочь, а затем искренне переживал разгром колчаковского движения, то главный в Омске от французов генерал Жанен Белому делу помог мало. А в начале 1920 года Жанен оказался одним из главных виновников позорной сдачи адмирала Колчака в руки красных и бегства с фронта Чехословацкого легиона. Среди интервентов были люди, искренне желавшие русским белым помочь. Такие, как собравший англо-русский легион добровольцев в Мурманске английский капитан Дайер, поведший его на фронт против красных и там убитый в бою. Пусть Дайер был больше авантюристом, персонажем из романов Джека Лондона, но он был смелым и честным авантюристом, не желавшим сидеть в тылу у сражающихся белых. И другие смелые авантюристы среди «союзников» тогда встречались, как встречались и искренне решившие сражаться на стороне белых без указания о том своих правительств. Такие, как британский морской офицер  Мюррей, по своему почину начавший создавать у Колчака из боевых судов Камскую флотилию. Такие, как самовольно, без приказа своего командования, садившиеся у Деникина в кабины аэропланов и вылетавшие бомбить красные позиции английские офицеры, как шедшие на фронт с русскими в командах «охотников» безвестные австралийские стрелки. Как лейтенант Майнтефель из германского добровольческого Ландвера в Латвии, который при штурме Риги в первой команде ворвался в занятый еще красными город, чтобы успеть спасти от расстрела ЧК при отходе заключенных Рижской тюрьмы, при этом сам храбрый пруссак был сражен наповал у тюрьмы пулей одной из женщин-чекисток. Как некоторые офицеры японской императорской армии, добровольно вызывающиеся с белыми на антипартизанские операции на Дальнем Востоке в силу веры в самурайский кодекс чести бойца. Но далеко не все главные командиры интервентных частей были столь искренни в желании помогать людям, называемым ими же союзниками. В любом случае с начала 1920 года белые остались вообще без этой военной поддержки, один на один с пятимиллионной Красной армией.
То же касается и работы военных контрразведок этих интервентных армий против большевистского подполья или действий ВЧК. И японские контрразведчики на Дальнем Востоке, и англичане при штабе Колчака в Омске, и французы в занятой деникинцами Одессе, и чехословаки в Сибири, и немцы в Киеве при гетмане — все в войне спецслужб были скорее рядом с белыми контрразведками и играли вспомогательную роль.
Действия английской разведки в Северной области ограничились консультациями белой контрразведки генерала Миллера, джеймсы бонды даже борьбой с красным подпольем в Мурманске особенно не занимались. Их союзническая по¬мощь в тайной войне ограничилась созданием по соглашению Русского генерала Миллера с английским коллегой Айронсайдом некоего «Англо-славянского легиона» под общим командованием. Руководить контрразведкой в нем англичане назначили буквально против его воли царского офицера из русских Икентия Петрова. Он бежал в Мурманск от красных, но и за
белых воевать не хотел и просил англичан отпустить его в эмиграцию в Европу, но перешедшим из советской части России в Северную область офицерам не разрешали ни уехать за границу, ни вернуться на советскую территорию, вынуждая их вступать в белую армию Миллера. От такой самодеятельной контрразведки, понятно, толку было немного, как и от самого разложившегося еще до отправки на фронт «Англо-славянского легиона», набранного из английских искателей приключений и русских дезертиров напополам с плененными ранее красноармейцами. Сам контрразведчик поневоле Петров при первой же возможности сбежал в Архангельск, уже занятый красными, выдав ЧК планы наступления белых на город и списки белой агентуры в Архангельске. Хотя из-за подозрительности чекистов многократного перебежчика Петрова все равно арестовали и отправили в Москву в камеру Таганской тюрьмы как белого и английского шпиона, выпустив на свободу только с окончанием Гражданской войны. Но сам факт назначения такого человека главой контрразведки легиона именно с подачи англичан многое говорит об уровне серьезности противостояния разведок интервентов советской ЧК.
Из иностранных контрразведок нашей Гражданской войны особенно любят обвинять в жестокостях польскую, поскольку в 1920 году Польша действительно серьезно воевала с Советской Россией, в отличие от этих часто формальных интервентов, недолго постоявших своими гарнизонами по окраинам России, не оказавших заметной помощи белой армии и вскоре уплывших домой за моря. Советско-польский фронт, катившийся в 1920 году сначала польской волной к Киеву, затем советским контрударом через Буг под стены самой Варшавы, а после известного «Чуда на Висле» в августе опять загнавший разгромленную Красную армию за Буг, действительно отличался жестокими боями, как следствие того и жестокое отношение к пленным с обеих сторон. Польская контрразведка режима Пилсудского (Дефензива) действительно не церемонилась с пленными красноармейцами, особенно комиссарами или чекистами, и после окружения армии Тухачевского в битве под Варшавой польский плен для многих бойцов РККА ока¬зался ужасен, и не все из него возвратились домой живыми.
Но когда об этом много и подробно пишут, то часто забы¬вают сопоставить масштаб жестокости молодых польских спец¬служб и их столь же молодой ровесницы ВЧК. В 20—30-х го¬дах в СССР вышло достаточно книг о советско-польских боевых действиях 1920 года, где напирали на жестокости поляков по отношению к пленным красноармейцам и к подпольщикам на занятых Польшей украинских и белорусских землях. Например, красными военачальниками Н. Какуриным и В. Мельниковым, перешедшими на службу в Красную армию царскими офицерами и позднее ликвидированными Сталиным в годы Большого террора, написан к 1930 году объемный и обобщающий труд «Война с белополяками». Это очень интересное чтение, сейчас эта книга переиздана, и в ней, в частности, при обилии фамилий военачальников РККА на многих страницах действуют анонимные «Председатель РВС» и «Главком» — дабы лишний раз не поминать уже фамилии Троцкого и Каменева. И в книге постоянные ссылки на жестокость польских контрразведчиков и коварство их разведчиков противопоставлены упоминаниям о гуманном отношении к пленным полякам в плену у Красной армии. Приведен даже приказ РВС о том, что в связи с «клеветой польской буржуазной печати» о жестокостях красных против пленных поляков нужно обуздывать свою революционную страсть и относиться к пленным гуманнее, особенно в отношении простых солдат из польских рабочих и крестьян, — даже призыв к гуманизму по-советски был обрамлен в классово-сословные рамки. Хотя сам этот приказ появился именно из-за большого количества таких «эксцессов», ставших известных полякам, о которых они и «клеветали» в своих газетах. Как целый уланский полк поляков, который в окружении Красной армии трижды складывал ору¬жие после обещания всем сохранить жизнь и трижды вновь хватал оружие, когда их красные вероломно начинали без разбора на «офицеров» и «трудящихся» рубить шашками.
Хотя спрятать здесь что-то трудно, раз даже в изданной в Довоенном Советском Союзе «Конармии» Исаака Бабеля о таких «эксцессах» при наступлении армии Буденного на Польшу упоминается, что уж говорить об официальных документах польской стороны о зверствах ЧК в польском походе. Чего стоит один указ ленинского правительства, что все попавшие в плен к красным польские офицеры объявляются заложниками за польских коммунистов с угрозой их расстрела — это было еще за два десятка лет до известной бойни пленных поляков в Катынском лесу. Это тоже все сейчас опубликовано, и при сопоставлении виден масштаб обоюдной жестокости — обе стороны здесь не стеснялись в методах и не церемонились с пленными.
Но советско-польский фронт хотя и является частью нашей Гражданской войны 1917—1922 годов, он все же больше война ленинской Советской России с иностранным государством Пилсудского. Встраивать «польский» террор в общий «белый» террор тоже неправильно. Как и рассказы о каких-то неслыханных жестокостях контрразведки японцев на Дальнем Вос¬токе не слишком вызывают доверие, особых подтверждений им в истории нет. Зато все советские люди на протяжении многих лет знали, что злые «японские микады» повинны в смерти юного комсомольца Бонивура, выдали семеновским казакам на казнь в топке паровоза большевика Лазо, и эти советские люди читали со школьной скамьи стихи советского поэта Уткина: «Мальчишку шлепнули в Иркутске, ему семнадцать лет всего», тоже о зверствах японских «микад» на востоке страны. В реальности пребывавший в восточных окраинах России японский экспедиционный корпус и его контрразведка были ограниченно включены белыми в антипартизанские и антиподпольные акции, при этом армия Японии с регулярной Красной армией тогда вообще не воевала, а японские жандармы из знаменитой контрразведки Кемпей-Тай впрямую с советской ЧК тоже не сталкивались. Белым же действительно есть за что японцев поблагодарить, после 1919 года они одни из Антанты не вывели свои войска из пределов бывшей Российской империи, пытаясь чем-то помогать белым в Приморье и Забайкалье. Внешне далекие от русских, совсем еще недавно враги на Русско-японской войне, японцы почему-то оказались дружественнее и честнее всех европейцев по отношению к этой белой России, своими войсками в 1920—1921 годах прикрыв колчаковцев и семеновцев от окончательного разгрома, позволив им своей помощью сопротивляться красным до конца 1922 года.
Но при этом напрямую ни армия Японии с РККА не воевала, ни японская разведка с ВЧК и Разведупром. Японского разведчика Куроки, заседавшего главным советником при штабе атамана Семенова, считают ответственным за зверства в семеновской контрразведке полковника Сипайло тоже без особых доказательств. Да и режим Семенова в Забайкалье не все считают подчиненным верховной администрации Колчака, не для всех историков Семенов вообще проходит как белый. Самозваный атаман Забайкальского казачьего войска Григорий Семенов, как и наследовавший в Забайкалье затем его дело барон-атаман Унгерн фон Штернберг, то признавал верховную для всех белых власть Колчака в Омске, то вновь отвергал, становясь то белым, то полубандитом типа украинских «батек-атаманов». Его отдел контрразведки во главе с Сипайло действительно с арестованными не церемонился, имея свои «поезда смерти» и свой застенок в Чите. Но вряд ли это больше того, что творили в ЧК, и сам пик репрессий этой семеновской охранки пришелся на 1919 год, когда в результате организованного ЧК покушения со взрывом бомбы в Читинском театре атаман Семенов получил тяжелое ранение. И нет никаких фактов, подтверждающих, что к жестокостям семе¬новскую контрразведку стимулировали японские советники.
Так что по гамбургскому счету деятельность ЧК нельзя сравнивать ни с кем, кроме претендовавших на тот же статус постоянных спецслужб контрразведок белых армий, признававших до 1920 года верховного правителя России Александра Колчака в Сибири. После же 1920 года, со смертью Колчака и уходом за море армии Врангеля, конкурентов у ЧК в России на поле спецслужб не осталось.
(Продолжение следует)

Tags: Белое движение, Красный террор, авторы, книги, контрпропаганда
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments