d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

А.Адамович. "Каратели".

Уверен, не будет сейчас преувеличением написать, что произведения о войне, написанные в советское время, не были свободны от определенных идеологических установок. Воспоминания военачальников и фронтовиков (тех, кому повезло с публикацией) тщательно фильтровались цензурой. Неудобные моменты, способные бросить тень на действия советского руководства, опускались. Равно как и другие моменты, чье присутствие в тексте у вдумчивого читателя способно было вызвать массу неудобных вопросов, тем самым поколебав созданный стараниями пропагандистов, кажущийся монолитным миф о единстве народа и власти - о том, как трудились себе люди, трудились, пели песни, ходили на Первомай, в обществе не было страха, царило взаимное уважение (даже в тюрьмах и лагерях), и вдруг – откуда ни возьмись напали на страну «немецко-фашистские орды», и все полетело в тартарары. Но благодаря чуткому руководству коммунистической партии враг был разгромлен, страну возвели из руин, а ветеранам той войны везде и всюду оказывался почет.
(О том, как оно было в действительности, касаемо ветеранов армии-победительницы – можно составить представление хотя бы на примере документального фильма «
Победитель победителей», или вот этих постов:
http://d-v-sokolov.livejournal.com/193181.html
http://man-with-dogs.livejournal.com/685970.html).
Этой установке должны были следовать не только историки и авторы мемуаров, но и писатели, создающие свои произведения в жанре художественной литературы.
Впрочем, кое-кому удавалось благополучно обойти идеологическое сито цензуры, опубликовав произведения, действительно отражающие правду войны. Одним из таких авторов был
Алесь Адамович, автор сценария известного фильма режиссера Элема Климова «Иди и смотри», который по праву называют самым страшным кино о войне. Не менее страшным по своему содержанию является и собственно литературное творчество Адамовича. Тема войны знакома автору не понаслышке. Будучи подростком, он воевал в партизанском отряде, и видел многое из того, что впоследствии описал, своими глазами. Кроме того, автор отличался исключительной добросовестностью по отношению к изначальному материалу: прежде чем приступить к написанию той или иной повести, занимался сбором фактических данных - опрашивал очевидцев, работал с архивами. Это придает прозе А.Адамовича поистине документальную достоверность.Именно эта честность и не позволяла писателю сводить свое повествование к бездумному повторению идеологических штампов о ВОВ. Даже напротив, в своих произведениях Алесь Адамович во многом способствовал их развенчанию.
Документальная повесть «
Каратели» - наглядное тому подтверждение. Здесь ни вымышленных персонажей, ни придуманных сцен, а имеет место только художественное воссоздание действительно имевших место событий.
Произведение повествует о бесчинствах на территории Белоруссии карательного подразделения эсесовца Оскара Дирлевангера, и призвано привить у читателя ненависть к гитлеровским захватчикам. С этой задачей автор блестяще справляется. В то же время в процессе прочтения повести у вдумчивого читателя неосознанно возникает ряд неудобных вопросов. Вопросов не к автору, но к сочинителям идеологических мифов о войне 1941-1945 гг., которые сейчас иные «борцы с фальсификацией истории» пытаются представить как непререкаемую и абсолютную истину.
Не стану подробно пересказывать все произведение, его можно изложить в двух-трех предложениях: описывается, как гитлеровские каратели окружают и уничтожают белорусские села, вырезая их до последнего человека, не щадя ни стариков, ни детей. Повествование перемежается выдержками из материалов уголовных дел, возбужденных против бывших карателей десятилетиями спустя, свидетельскими показаниями выживших. Что сразу обращает внимание:
Состав батальона карателей, вокруг которого сосредоточено повествование, предельно интернационален. Немцы здесь в основном командуют, грязную же работу делают другие.
Это один из первых разрушенных автором мифов. В советское время пропаганда внушала, что все преступления на оккупированных территориях – дело рук исключительно немцев, их союзников…и пары-тройки отщепенцев из числа не разоблаченных «врагов народа» - обязательно бывших белогвардейцев и кулаков.
Однако факты показывают, что гитлеровцы предпочитали иметь дело вовсе не с белоэмигрантами, а именно с «советскими людьми» - продуктами довоенных десятилетий, приспособленцами, которым было по большому счету все равно, чей хлеб кушать, и какие услуги за это оказывать работодателям, главное – чтобы самим жилось хорошо.
И не случайно в книге с самых первых страниц в роли ненавистных «гитлеровских пособников» предстают типичные советские люди, бывшие бойцы РККА и красные командиры. В повести рассмотрено несколько таких типов – кто-то из них тешит себя мыслью, что при первом же удобном случае сбежит к партизанам и искупит свою вину кровью, кто-то, напротив, старается угодить новым хозяевам, видя себя в мечтах кем-то наподобие русского князя, из тех, что в свое время ездили в Орду, брали ярлыки на княжение, а потом взяли – да и разбили монгол.
Но больше все же таких, кто «просто делает свою работу». Буднично, будто убирает снопы сена. Вот диалог двух карателей из первой главы:

«— Ну что идешь, как спишь? Диски твои где? Что «ладно», было бы ладно, я бы тебе не говорил. Как врежут зараз из того леска бандиты, сразу забегаете. Вот тогда и правда жарко станет.
— Да ладно тебе, Янка.
— Евдокимович...
— Дай лучше закурить, Евдокимович. Слюна — как резина. Курнуть дай.
— А штаны не тяжелые?
— Две ямы загрузили. С верхом».
Характерны и взаимоотношения между самими карателями – словно читаешь письменное изложение передачи из жизни хищников с канала «Дискавери». Клубок ядовитых змей, готовых жалить друг друга, несмотря на то, что все одинаково повязаны кровью. Т.к. отряд интернациональный, происходят столкновения на этой почве между его «бойцами» - описано, как один каратель – бывший командир РККА пытался застрелить другого карателя – ярого украинского националиста, однако тот его опередил.
Но главное, что обращает на себя внимание при первом же прочтении - это то, что "герои" повести, в послевоенные годы, в основном, отделались смехотворными по тем временам тюремными сроками, а после освобождения неплохо устроились (и это очень распространенное явление - знаю лично пример, когда бывший каратель работал председателем колхоза, и даже - ха-ха, получил звание героя Социалистического труда). Вот показательный пример - выдержка из письма-заявления Муравьева Ростислава Александровича (бывшего офицера РККА, перешедшего к нацистам и ставшего командиром взвода карателей в звании штурмфюрера), которое он написал в адрес суда уже после оглашения ему смертного приговора:
«В этом письме речь не обо мне, а о моей семье и моих родственниках.
2 сентября 1945 года я добровольно возвратился из Франции и в Советской зоне явился в контрразведку, считая, что моя фамилия и мои преступления ей известны. Но на меня, к сожалению, посмотрели с изумлением. Обо мне не знали. Тогда я поставил перед собой цель — наказать себя, но так, чтобы можно было трудом доказать правительству: мои преступления перед Родиной совершены не из ненависти к советской власти, а от растерянности в начале войны, от страха перед голодной смертью и возмездием со стороны карательных органов, из-за трусости перед смертью в момент пленения. Наговорил на себя «достаточно», судом был приговорен к 15 годам лагерей и направлен на шахты.
Никогда никому (а тем более семье, родственникам) я не рассказывал о своих преступлениях и думал, честно говоря, что уже не придется.
Я вас очень прошу, не предавайте огласке через газеты, радио, телевидение и другие каналы информации о предстоящем процессе.
Вся моя семья и родственники — истинные труженики и порядочные люди, в лучшем смысле этого слова. Я преступник, в 1945 году наказал сам себя (к сожалению, недостаточно), а в 1971 году объективно выходит так, что больше наказывается моя семья. Машина «Волга», гараж и 4,5 тысячи денег — это принадлежит моей жене. Тем более что в 1945 году у меня уже была конфискация. Таких женщин, как моя жена, не так уж много на Руси, будьте милосердны к ней. Она, интеллигентная женщина, врач-гинеколог, добровольно приехала ко мне на поселение, самоотверженно разделив трудности, переживаемые мужем.
Я каким-то образом оказался среди них уродом, так пусть же весь мой позор падет только на меня».
Отметим в письме Муравьева следующие моменты (для удобства восприятия я их выделил жирным). Командир взвода карателей, руководивший массовыми расстрелами и сожжениями, на совести которого сотни, если не тысячи загубленных жизней, не только не разыскивался, но и по всей видимости, его показания не проверялись. Впаяли 15 лет – срок по тем временам почти детский, и вовсе не факт, что преступник отсидел его «от звонка до звонка». И самое главное, выйдя затем на свободу, организатор убийств гражданского населения, неплохо устроился. Автомашина, гараж и «4,5 тысячи денег» - все это показатель достатка.
Для сравнения: вспоминаем, как подлинных героев войны, переживших ужасы германского плена, и не пошедших на службу к нацистам, после победы на Рейхом советские спецслужбы месяцами держали в фильтрационно-проверочных лагерях, где изводили допросами, били, а кое-кого и вовсе доводили до самоубийства. И даже благополучно прошедшие проверку бывшие пленные долгое время оставались гражданами второго сорта, над которыми дамокловым мечом висела угроза быть арестованными. Это же относится и к фронтовикам-ветеранам, после войны попавшим в жернова сталинской репрессивной машины – за неосторожное слово. Потом этим людям годами приходилось добиваться восстановления доброго имени, званий, наград. И выдержать этот бой удавалось не всем.
Зато каратели и убийцы мирного населения – получили по десятке, вышли, и заняли впоследствии хорошие должности.
Немало в тексте повести и других интересных моментов. Примечательно, как автором выведен образ германского фюрера. Это не плакатно - карикатурный бесноватый тиран, а мистик, считающий себя избранным некими высшими силами («Великими Неизвестными»):
«Холодная, скользко изогнутая Вселенная, а в ней солнечно освещенная ниша. Как стеклянная мухоловка. Стенки из синего бесконечного льда. Там, снаружи. Их глаза. В круглой нише, внутри ледяной Вселенной ползают по изогнутой стенке те, кто называет себя людьми. (И воображают, что они не внутри-шара, а на поверхности — «на планете».) Снаружи Они! Глаза льда. Нет, огненные Глаза! Я, только я вижу Их. О, нелегко было выманить Их из тысячелетней дали и выси! И остановить, удержать на себе. На Германии. Мои людендорфы думают, что под Москвой меня русские остановили. Нет, меня, нас оставили Они! Увели Глаза в сторону, и лед пополз, стал побеждать. Огонь отступил. Отвернулись на миг, чтобы мы ощутили, что с нами будет, если оставят насовсем. Как его оставили, отдав в мои руки. Не сибирские дивизии и не Америка страшить должны, а Их гнев. И не гнев это, а внезапное безразличие, отсутствие. Их нет, и лед наступает на нишу. Надо быть Их огнем. Их гневом и ужасом, и тогда Глаза снова смотрят, ждут, требуют. И все идет, как предсказывал я.»
<…>
«Нет, мне еще надо было докричаться до них — до Главных Союзников. Политический жаргон, шепоток иносказания для Них не годились. Нужно было во весь голос и открытым текстом. Они должны были увидеть, что я готов исполнить Их дело, погрузиться в такую кровь, на какую никто не решался, по крайней мере, в открытую. Они должны были поверить, что моя борьба — Их борьба. Ведь Им безразлично, куда — с Востока на Запад или с Запада на Восток — течет река крови. Важно, чтобы текла и чтобы это не ручеек был, а всеобновляющий поток, уносящий весь мусор истории, расовый сор. Цена идеи исчисляется кровью. Моя стоит больше — в Их глазах. Ни одна идея не обещала столько очистительной крови, огня...»
Обратите внимание: все это написано в застойные 1970-е гг., время господства советского материализма, когда о мистике Третьего Рейха и об оккультных увлечениях его вождей распространяться было не принято. Это уже потом, в перестройку, да в поздние годы книжный рынок наводнили произведения на данную тему – как переводные издания иностранных авторов, так и изыскания доморощенных «знатоков».
Отсюда можно сделать предположение, что автор, будучи профессором и членом-корреспондентом АН БССР, наверняка был знаком с подобной литературой. 
Таким образом, автор в условиях советской цензуры сумел решить несколько сложных задач: рассказал о зверствах нацистов на территории Белоруссии; одновременно - показал лживость советских идеологических мифов о том, что бесчинствовали исключительно немцы + "горстка отщепенцев из бывших кулаков и белогвардейцев"; не премув написать о поразительной снисходительности к военным преступникам со стороны карательных органов, а также о том, что довоенная жизнь вовсе не была раем с молочными реками и кисельными берегами. (В тексте упомянуты и голодомор, и безбожные пятилетки - пусть мимоходом, устами карателей, но тем не менее).
Все перечисленное наглядно подтверждает, что произведения советской литературы и произведения, написанные в советское время - две абсолютно разные вещи.
Как справеливо отметил В.Е. Шамбаров в работе "Государство  революции", "пропагандистская штампованная культура ни в коей мере не могла удовлетворить внутренних запросов людей — потому что по сути своей была мертворожденной и искусственной, вынуждена была повторяться и вертеться вокруг одних и тех же избитых тем. А значит, становилась просто скучной. И те, кто жил в это время, наверняка помнят постоянное чувство духовного голода, сопровождавшее всю советскую действительность — погоню за интересными книгами, многочасовые очереди за билетами на интересные фильмы, невозможность попасть на интересные спектакли. Но «интересным» становилось только живое, нестандартное творчество — а оно учило людей думать, и одним этим способствовало раскрепощению сознания. И пусть такое творчество абсолютно не было антикоммунистическим, но оно уже не было и коммунистическим. Не случайно в разряд «крамольных» попадали самые талантливые авторы, актеры, режиссеры, деятели науки и культуры, которые никогда не считались диссидентами, да и не были ими, но силой своего таланта ломали узкие рамки коммунистического мировоззрения".
 http://militera.lib.ru/research/shambarov2/03.html
И это истинно так.


Tags: авторы, книги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment