d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

О ветеранах

Встречал неоднократно в ЖЖ утверждения о том, что, дескать, все настоящие ветераны уже давно умерли, а те, что сейчас - это тыловики, или работники системы ГУЛАГ, к линии фронта не приближавшиеся.
Это не соответствует истине. В качестве примера две истории людей, переживших ужас войны, а ранее вкусивших на себе все "прелести" советского "рая" наподобие репрессий и раскулачивания. Истории этих людей отнюдь не исполнены апологетики и славословий в адрес "генералиссимуса", но честно повествуют о пережитом.
Эти люди действительно заслуживают уважения. Тем, что смогли выжить, и победить, не благодаря, а вопреки красной власти, которая, со своей стороны, сделала все, чтобы победа в войне над внешним врагом досталась наиболее страшной ценой.
А уже после войны, как правильно отмечает у себя man with dogs, они "смогли переменить отношение коммунистической номенклатуры на русский народ, сделав её менее репрессивной (хотя и не менее волюнтаристской, а от того бед принёсшей)." Именно поэтому "ВСЁ связанное со счастливыми воспоминаниями об СССР - это результат того, что русские ветераны не только победили в войне, но и победили в мире - внутри СССР. Победили не полностью, т.к. не смогли создать и передать потомкам своей идеологии. Но 40 лет более-менее нормальной жизни они смогли обеспечить".
Подробнее об этом:
http://man-with-dogs.livejournal.com/557089.html?format=light - русские ветераны - это 40 лет послевоенной жизни государства СССР
http://man-with-dogs.livejournal.com/559205.html?format=light - русские ветераны - СОТРУДНИЧЕСТВО С ВЛАСТЬЮ
http://man-with-dogs.livejournal.com/560419.html - разница отношения к собственному народу ветеранов ГРАЖДАНСКОЙ и ОТЕЧЕСТВЕННОЙ войн
_______________

Век за плечами: симферополец Александр Кучернюк скоро отметит 101-й день рождения

/НАТАЛЬЯ ЯКИМОВА/

[1K] Жизнь :: Век за плечами: симферополец Александр Кучернюк скоро отметит 101-й день рожденияПочему-то считается, что красота — это удел исключительно молодости. Но может быть, все дело в том, как прожил человек жизнь? Тогда годы, оставляя неизбежные следы, наделяют его особой красотой, которая во взгляде, в улыбке, в понимании и мудрости. У симферопольца Александра Ефремовича Кучернюка за плечами век — ровно сто лет. Через несколько дней, 15 марта, он отметит свой 101-й день рождения. Его жизнь вряд ли кто-то назвал бы легкой и безмятежной — напротив, на долю этого человека выпало немало испытаний, а однажды семья его даже… смирилась с мыслью, что он погиб. Но он вернулся — чтобы жить, работать, радоваться детям и внукам.

Пролетарская профессия

Сто лет тому назад у горожан в многодетной семье новый ребенок порой воспринимался как лишний рот, из-за которого придется туже затянуть пояса и больше работать. А в селах, в работящих зажиточных домах, обилие детей считалось благословением Божьим. Сами посудите: еще маленькими они помогают, а подростками уже исправно, пусть и не в полную силу, выполняют взрослую работу. Больше детей — больше рабочих рук, крепче хозяйство. У Кучернюков из села Зиньки Хмельницкой области подрастали шесть сыновей и три дочери. Все благосостояние семьи держалось на трудолюбии и той особой хозяйственности, когда каждая мелочь идет в дело, каждая копеечка подсчитана и тратится рачительно. Была у Кучернюков земля, скот, но уже несколько поколений имели и другой промысел: извоз. Держали лошадей на почтовой станции, перевозили грузы — оттого у кого-то из предков данное односельчанами прозвище превратилось в фамилию.
Александр был средним из братьев. Отучился, как все они, в церковно-приходской школе, окончив четыре класса. На том, решил его отец, и конец наукам: читать-писать умеет, считать тоже. А профессию сыну он выбрал нужную — позже оказалось, что она-то и спасла Александра от участи, постигшей всю семью. Александр Ефремович вспоминал, что ему было 14 лет, когда он попал в кузню и стал учеником. Пять лет он не только осваивал премудрости кузнечного дела, но и вовсю помогал хозяину. Денег за это ему не платили, но кормили и учили.
В армию Александра призвали в 22 года, это был 1931 год, и, прощаясь с родителями, братьями и сестрами, он не знал, что эта разлука на много лет, а кого-то он вообще больше никогда не увидит. Вернулся он спустя два года уже не в свой дом — семью Кучернюков раскулачили, зажиточное крепкое хозяйство, каких было немало на Хмельнитчине, перешло в собственность колхоза.
С бывшими собственниками, «куркулями», поступили еще суровее, чем со многими другими крестьянами, попавшими под кампанию раскулачивания. Высылали всех, но именно эту семью разделили, определив всем разные места высылки: одну из сестер отправили в Кемеровскую область, другую в Архангельск, туда же попала мать, третья с одним из братьев и отцом оказалась в Тульской области, раскидали по разным уголкам России и остальных братьев. Александр не остался в родном селе, где все знали, из какой он семьи и что с ней случилось. Но остался на Хмельнитчине, осел в Шепетовке, устроился работать кузнецом в паровозное депо. Потом встретил девушку, полюбил ее, женился, родилась дочь.

«О войне красиво не рассказывают»

В 1941 году вся страна жила в ожидании войны. Ее близкое дыхание чувствовалось в первую очередь там, где пролегала граница. Мужчин, отслуживших в армии, мобилизовали еще в мае, среди них был и Александр Ефремович. «Папа никогда не любил вспоминать о войне, — говорит его дочь Галина Александровна Юхименко. — Всегда повторял: те, которые красиво рассказывают, на самом деле ничего этого не испытали. Первую половину войны, когда наши войска отступали, было очень страшно. Так и говорил: это был ужас. Папа неоднократно попадал в окружение, выбирался. После войны ездил во Львов, посмотреть на те места, где проходила его часть, где погибло множество людей».
Александр Кучернюк был пулеметчиком, в те страшные дни он отвечал за железную многокилограммовую махину — потеря ее означала трибунал и расстрел либо штрафной батальон. Помощник у пулеметчика был, но он сам нес немалый груз, коробки с лентами, так что надеяться можно было только на себя. Они шли пешком — голодные, потому что полевые кухни приходилось просто бросать, многие были безоружны, потому что выдать оружие всем не успели, а склады были уже в руках у немцев. Нередко бросали и тяжелораненых, если не было возможности оставить их в ближайшем селе. Отступали почти до Кавказа. А в 1944 году Александр Кучернюк снова шел по этим местам, по своей родине, но уже освобождая ее.
Он был несколько раз ранен, но легко, как говорили сами фронтовики, получил «царапины». А потом, в октябре 1944 года, Александр Ефремович воевал уже в Польше. Во время одного из боев удача изменила ему, его сильно контузило и ранило в ногу — осколок просто распорол ее от бедра вниз. А контузия оказалась настолько сильной, что он потерял сознание и… пролежал два дня на холодной, уже подмерзающей земле — санитары сочли его убитым.
В 1944 году за наступающей армией шли специальные подразделения, которые на поле боя изымали документы у погибших. Тела они не трогали, это уже была работа следующей за ними похоронной команды. А воинские книжки, награды, иногда личные вещи поступали в штабы, где составляли списки умерших и отправляли извещения их семьям. Пришла похоронка и в Шепетовку, где ждали своего сержанта Кучернюка жена и дочь.

Большое богатство

Галине Александровне тогда было шесть с небольшим лет, и ей врезался в память долгий крик матери, слезы и причитания сбежавшихся соседок. У многих в селе случилось такое же горе, некоторые получили извещения о пропавших без вести сыновьях и мужьях. И все-таки надежда жила под каждой крышей, люди рассказывали друг другу истории о вернувшихся, несмотря на казенные бумажки, солдатах. И ведь такие истории действительно случались. Кучернюки как раз и оказались теми счастливчиками, на которых потом кивали односельчане и ссылались люди, никогда их даже не видевшие.
Александра Ефремовича спасла наблюдательность солдата из похоронной команды: тот удивился, почему это убитый два дня назад боец вовсе не похож на труп — руки теплые, тело не закоченело? Прислушался — и понял: человек дышит. Так сержант Кучернюк оказался в госпитале. «Бог сохранил, я же верил и молился!» — так потом он отвечал на расспросы о случившемся.
Потребовались месяцы, чтобы он пришел в себя, стал разговаривать, вставать с постели — и все это время семья жила в уверенности, что его нет в живых. Здесь же, в госпитале, он получил звание старшины, а врачи констатировали, что к строевой службе он больше не годен — войну Александр Ефремович закончил, работая в хозчасти госпиталя. Но сразу после выздоровления поехал в отпуск. На живое чудо — человека, вернувшегося с войны вопреки похоронке, приходили смотреть солдатки из соседних сел. А результатом краткосрочного отпуска стал сын, родившийся в 1945 году.
Найти своих родителей, братьев и сестер Александр Кучернюк смог только в 50-х годах, после смерти Сталина, когда официально были признаны «перегибы» в раскулачивании 30-х годов. Вся семья так и не воссоединилась: три брата погибли на войне, а сестры уже не вернулись в Украину — они вышли замуж, их новые семейные гнезда были далеко. Но до того как развалился Советский Союз, всем удавалось видеться, приезжали друг к другу в гости. В Крым Александра Ефремовича вместе с женой забрала дочь, у нее муж был военным, полуостров стал его последним местом службы.
Столетний крымчанин все-таки нажил большое богатство: у него двое детей, трое внуков, есть правнучка. Он успел отметить золотую свадьбу с женой, с которой прожили, как в народе говорят, душа в душу. Тоска по ней не отпускает до сих пор, дочь рассказала, что каждый вечер перед сном отец молится, а потом целует фотографию жены.
Он, не успевший получить образование, всю жизнь настраивал детей и внуков на то, чтобы обязательно поступить в институт. От предков-крестьян членов семьи Кучернюк отделяют годы, проведенные в вузах, все выполнили желание Александра Ефремовича. Ему есть чем гордиться и,
наверное, проще, чем остальным, ответить на вопрос: ради чего он жил и что достойного сделал.

http://1k.com.ua/316/details/2/1
С героиней следующей истории автор этих строк знаком лично. Более того, именно ее воспоминания отчасти мной были использованы в очерке о репрессиях в Крыму в годы ВОВ:
http://www.epochtimes.com.ua/ru/articles/view/5/12434.html
Ольга Трофимовна Переверзева. Встретив войну ребенком, она не только выступала перед бойцам, но и на протяжении всего периода обороны Севастополя доставляла раненых в госпиталь; вместе с другими жителями осажденного города работала на расчистке завалов, во множестве извлекая оттуда тела пострадавших в результате бомбежек.
Впоследствии награждена медалью "За оборону Севастополя". Ныне проживает в Москве.
По моей просьбе написала несколько писем, в которых рассказала о событиях того страшного времени. Фрагменты этих воспоминаний недавно были мной переданы для публикации эксурсоводу музея на
35-й береговой батарее Е.В.Вариновой. Недавно они были опубликованы в одном из выпусков городской газеты "Слава Севастополя":

Она тоже работала в типографии.А было ей тогда всего 16 лет

Не успели мы рассказать на страницах нашей газеты о Д.К. Тевянском, который работал бухгалтером в типографии газеты "Маяк Коммуны" ("Слава Севастополя"), как экскурсовод музейного комплекса 35 — й береговой батареи Елена Викторовна Варинова передала документы, которые поступили из Москвы. И в них тоже сообщения о работнице типографии. И тоже удивительная судьба!
О деятельности Ольги Трофимовны Фуртас (Переверзевой) в дни обороны Севастополя свидетельствуют справка из Крымского областного государственного архива о награждении Фуртас О.Т. медалью "За оборону Севастополя" ( 01926), фотография военного времени и ее воспоминания.

 

 

О.Т. Фуртас
На снимках:
О.Т. Фуртас (Переверзева); ниже из архива.
 

Когда началась война, Ольге Фуртас было всего 16 лет.

"В период обороны Севастополя я работала в городской типографии (начальником был тов. Кривенко). Было ужасное лето: жара, везде трупы, головы висели на деревьях, запах жуткий. Когда начинается налет немецких самолетов, небо черно. Разбито все, что можно было назвать городом. Мы с мамой находились в убежище в подвале дома, который назывался "домом Аничкова". (Это, кстати, здание на нынешней улице Маяковского, напротив редакции "Славы Севастополя".—Е.Ю.). Спали на цементе, воды не было, мы слизывали воду со стен, не зная, откуда она текла. Еды не было никакой. Меня, как комсомолку, комендатура забирала из убежища на откапывание людей из — под завалов. Я страшно расстраивалась, когда не могла спасти человека: откопала—а он мертвый. Я же это делала руками. Помню, как во время тревоги все прятались в канализационной трубе. Немец, гад, был хитрый: только отбой, люди выходят из убежища, а он расстреливает их с самолета. И в этом ужасе я вынесла из катакомб 12 моряков: они были ранены, но живы".

Уже после войны Ольга Фуртас была удостоена медали "За оборону Севастополя". Когда ее награждали, Полянский, представитель Верховного Совета СССР, спросил, сколько же ей было тогда лет. Она ответила: "Шестнадцать". Высокий начальник был удивлен: ребенок, а стольких людей спасла, на пули и взрывы не обращала внимания.

из архива

В воспоминаниях Ольги Трофимовны проскальзывают светлые довоенные ноты: оказывается, она была артисткой знаменитого в Севастополе Театра юного зрителя. Художественным руководителем театра был известный в городе Валентин Валентинович Сердобов. "Он был мне как отец. Сердобов ставил спектакли: "Хижина дяди Тома", "Веселый портняжка". Сам делал декорации, шил костюмы. Этому человеку нужно поставить памятник в Севастополе. Нашим организатором был В.И. Качалов, народный артист из Москвы. Из этого театра впоследствии вышло немало хороших актеров, как, например, Коля Трофимов из Ленинградского БДТ. Коллектив ТЮЗа знал весь город, на параде в мирные дни мы шли с танцами в колонне—в испанских костюмах. Когда началась война, В.В. Сердобов вызвал всех тюзовцев в Дом офицеров, одел в военную форму, и мы стали помогать фронту. Мы встречали раненых на вокзалах, несли на носилках в машины "скорой помощи". А когда Сердобова забрали в армию, нами стала руководить тюзовка Надежда Мартьямова. Наша агитбригада обслуживала фронтовые точки, но потом все эвакуировались".

Около убежища, где жили тогда Ольга с мамой, находилась воинская часть, в которой политработником был Николай Николаевич Боцвинов. Он и включил Ольгу Фуртас в состав фронтовой агитбригады. Выступали перед бойцами на передовой. Из — за постоянных обстрелов во весь рост ходить было нельзя. Случалось, что в костюме Наталки — Полтавки девушке приходилось по — пластунски преодолевать солидные расстояния, чтобы своей песней порадовать наших бойцов.

Ольга Фуртас находились в Севастополе до самых последних дней обороны. Благодаря Николаю Николаевичу Боцвинову она вместе с мамой была эвакуирована на последнем военном корабле в Туапсе. В буквальном смысле—в сарафане и босоножках.

Вот так сложилась судьба севастопольской девочки, которая в дни обороны работала в типографии, выступала во фронтовой агитбригаде, а потом стала артисткой в Москве.
 http://www.slava.sebastopol.ua/?cnt=staty_show&yr=2010&mnt=3&day=11&id=21450



 

Tags: ВОВ, судьбы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments