d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Архивное - 12

Вчера ЖЖ дико косячил, посему не получилось сделать заметку о вчерашнем походе в архив. Делаю за вчера и сегодня.
Осталось у меня из нынешнего заказа два неотработанных дела. Одно - переписать пару документов, второе - тоненькое, но переписывать очень много. Все хронологически уже период 1922-1923 гг. Сегодня наверное пара часов ушла переписать доклад прокурора Севастопольского округа о работе. Советские адепты что-то там по сей день втирают про строгий учет и контроль. Особо в ведении дел арестованных. На самом же деле там с первых же лет после Октябрьского переворота нормой делопроизводства стал хаос. Или вообще отсутствие делопроизводства. Прокурор, заступив на должность, как человек более образованный был в шоке от того, что его подчиненные не знают даже азов. И ни черта не вели.
Ранее, год назад комиссия по разгрузке тюрем примерно то же самое писала в своих отчетах - что ни фига дела не ведутся, люди месяцами сидят в камерах, не зная, в чем их обвиняют. Попалось ходатайство в разгрузочную комиссию от женщины, работавшей машинисткой в штабе флота. Как к ней в марте 1921 г. вечером стал матрос клеится, она его отшила, на следующий день забирают в Особый отдел и начинают спрашивать про этого матроса.
Потом - лепят приговор: 5 лет на восстановлении шахт Донбасса. Но т.к. женщина заболела, отправку задержали. И вот, декабрь 1921 г. - пишет в комиссию с просьбой ее освободить.
Жрать в тюрьмах во время голода было решительно нечего. Это из всех немногочисленных документов читается.Поэтому освобождали как можно больше - ибо многих хватали по мелочи и потом не удосуживались даже допросить. Тупо забывали о людях. Комиссии хоть какую-то надежду давали. Правда, в условиях голода была специфическая тенденция: шли два потока писем - один от родственников арестованных (выпустите кормильца, все распродали, чтобы его поддерживать, а самим не на что жить). Другой - от самих арестованных. Видел одно такое слезное письмо. Дважды обращался. На последнем письме помета - дело назначено к слушанию в ревтрибунале. А далее уже карандашом странная надпись: Разстр.И подчеркнуто.
Я потом не поленился - пробил имена людей по книгам памяти - практически ни одно не совпало. Т.е. реально крымские книги памяти полной картины не дают, сколько людей прошло через тюрьмы. По Севастополю в книгах памяти вообще мало. Это опять к вопросу о том, как справки земсковские и прочие заниженные цифры, какими сектанты-любители ссср любят козырять, - отражают реальное положение дел.
В общем, все что написано выше - это промежуточные выводы. Потом уже в работе надо будет осмыслить то, что выписал.
Некоторые документы просто жалеешь что их нет, а есть только указания на них в архивных делах. Например, акт приема-передачи от одного начальника милиции города к другому (сентябрь 1921 г.). Там вся документация описана более-менее детально. Журналы учета арестованных, карточки, сводки, личные дела сотрудников. Ничего этого до нашего времени не дошло. Во всяком случае, точно не в нашем архиве. Хотя может быть такой фортель, что они обнаружатся в каком-нибудь вообще другом деле.
На следующей неделе планируется поработать также с библиотечными и музейными редкими фондами. Благо пока позволяет.
Tags: архивы, дела текущие
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author