d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Category:

ПРИКАЗ НКВД № 00447. ДАЛЬНИЙ ВОСТОК, 1937—1938 гг. ч.1


ПРИКАЗ НКВД № 00447 «ОБ ОПЕРАЦИИ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ… АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ». ДАЛЬНИЙ ВОСТОК, 1937—1938 гг.
 
Елена Николаевна ЧЕРНОЛУЦКАЯ, кандидат исторических наук


1937—1938 годы вошли в историю советской репрессивной системы как Большой террор — особо кровавый период, отличавшийся необычайной жестокостью ведения следствия, абсурдной повальной фальсификацией уголовных дел, массовостью арестов и смертных казней. Он включал в себя также повальные «чистки» предприятий и парторганизаций, многолюдные собрания «общественности» истерического характера и т.п. Однако в связи с ограниченными рамками статьи остановимся только на действиях органов НКВД. Введение в научный оборот ранее секретных документов и современные исследования позволяют более четко определить рамки, выделить основные этапы и направления репрессий этих лет.

Первый этап можно назвать «разбегом». Он продолжался с марта по июль 1937 г. Его предвестником явился февральско-мартовский (1937 г.) пленум ЦК ВКП(б), где Сталин по сути дал «теоретическое обоснование» массовых репрессий, обрисовав «чрезвычайно опасное» положение в стране в связи с происками различного рода вредителей, саботажников, диверсантов и т.д. Кроме того, в завуалированной форме он показал возможность замены старой партийной номенклатуры новыми выдвиженцами. Советский вождь призвал к усилению бдительности, разоблачениям и доносительству, не определив при этом четко понятия «классовый враг», что позволяло безмерно расширять его социальные границы.

Для исполнения очередных задач карательной политики был подготовлен и ее новый главный исполнитель: в конце сентября 1936 г. на посту наркома внутренних дел Г.Г. Ягоду сменил более жесткий Н.И. Ежов. Под его руководством в первой половине 1937 г. в стране началась реализация задач, выдвинутых пленумом, — масштабная «чистка» партийного и хозяйственного аппарата, армии и НКВД, предприятий и колхозов. Арестам и увольнениям подверглись десятки и сотни людей.

На Дальнем Востоке одними из первых жертв нового витка террора стали представители реальной троцкистской оппозиции, осужденные ранее и отбывавшие наказание на Колыме, куда их привезли в 1936 г. из различных лагерей страны. В 1937 г. в Дальстрое против них было возбуждено новое следствие по делу о так называемом «Колымском троцкистском центре», по которому 1—18 марта 1937 г. к расстрелу приговорили пять человек (С.Я. Кроль, Ю.А. Барановский, И.М. Бесидский, С.О. Болотников, М.Д. Майденберг). Исполнение приговора произошло спустя полгода1.

В это время управление НКВД на Дальнем Востоке возглавлял Т.Д. Дерибас, находившийся на своей должности с декабря 1929 г. Однако центральное руководство, видимо, не вполне рассчитывая на силы местных кадров, выслало в ДВК своих эмиссаров. В Хабаровск 23 апреля 1937 г. прибыла бригада во главе с начальником одного из оперативных управлений центрального аппарата НКВД Л.Г. Мироновым. Москвичи внедряли «новые методы» в работу следственных органов — запугивание арестованных, фальсификацию протоколов, «конвейерные» допросы. Основные усилия бригады были сосредоточены на руководящих кадрах края, следствие по делам которых давало возможность «раскрыть» внушительный троцкистский заговор. Начались аресты также в командном корпусе армии и среди самих сотрудников ГБ2.

Тогда же «для оказания помощи железным дорогам на Дальнем Востоке» прибыла бригада во главе с помощником начальника Транспортного отдела ГУГБ НКВД СССР И.А. Грачом. Сначала она работала в дорожно-транспортном отделе (ДТО) ГУГБ НКВД Амурской железной дороги (г. Свободный), а затем — в Хабаровске в ДТО Дальневосточной железной дороги. Один из бывших

чекистов-дальневосточников в период реабилитации свидетельствовал, что до приезда бригады ни одной крупной шпионско-диверсионной террористической организации на ж-д. транспорте в регионе вскрыто не было. Но бригада Грача сразу же «обнаружила» таковые. В протоколах следствия, которое она вела, приводились заведомо ложные факты взрыва мостов, организации крушения скорых поездов, массовых отравлений рабочих и служащих и т.п. При этом местные работники ДТО к следственной работе по этому делу не привлекались, и даже руководство отделом не было ознакомлено с протоколами допросов арестованных. Во время следствия бригадой Грача применялась так называемая конвейерная система допроса арестованных, сутками стоявших в кабинетах3.

Для многих следствие заканчивалось высшей мерой наказания. В мае, по неполным данным, в г. Свободном было расстреляно 44 чел. В Хабаровске в мае погибли не менее 37, а летом и осенью 1937 г. — около 500 сотрудников дальневосточной железной дороги4. (И.А. Грач был арестован в декабре 1938 г., расстрелян в мае 1939 г.5)

Волна арестов в крае усилилась после XII Дальневосточной партийной конференции (конец мая 1937 г.), проходившей в атмосфере истерических разоблачений происков «врагов народа»6. Даже на малолюдном Северном Сахалине за первое полугодие 1937 г. были арестованы 2 600 чел.7, что составляло более 2% его населения.

Начальник УНКВД по ДВК Т.Д. Дерибас критически отнесся к приезду московской бригады и по мере возможности не давал разрешения на расширение необоснованных арестов. Однако москвичи настойчиво добивались своей цели. Необычайную активность проявил один из них — А.А. Арнольдов, который не только собственноручно сфабриковал материалы на арестованных начальника «Дальлеса» П.Г. Гербека, председателя Далькрайисполкома Г.М. Крутова и др., но и втайне от непосредственного начальства с нарочным отправил на имя руководства НКВД копии этих документов, сопроводив их запиской о «тяжелой обстановке в дальневосточном УНКВД»

и сопротивлении Т.Д. Дерибаса и его заместителя Д.В. Западного деятельности бригады8. В последних числах июля 1937 г. Дерибас был отстранен от должности, а 12 августа арестован.

Судьба начальника УНКВД ДВК попала в водоворот второго — (наивысшего) — этапа Большого террора, который длился с августа 1937 по ноябрь 1938 г.

Очередная стартовая отмашка была сделана на июньском (1937 г.) пленуме ЦК, объявившем о существовании в стране огромной контрреволюционной троцкистской организации и задачах, стоявших перед всеми гражданами СССР по ее обезвреживанию. Решения пленума и последующие затем оперативные приказы НКВД означали переход к массовым репрессивным операциям, охватывавшим тысячи жертв в каждом регионе. Второй этап включал в себя две глобальные кампании — массовую операцию по приказу 00447 и группу массовых операций по репрессированию национальных контингентов.

Развивая линию июньского пленума, 2 июля 1937 г. политбюро приняло решение «Об антисоветских элементах», на основании которого 30 июля Ежов подписал оперативный Приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», 31 июля он был утвержден политбюро ЦК ВКП(б). Приказ обязывал подвергнуть уголовному наказанию несколько категорий «активных враждебных элементов», включая тех, кто уже отбыл сроки заключения и спецпоселения, бежал оттуда или продолжал находиться в лагерях и спецпоселках. Среди них — бывшие кулаки, члены антисоветских партий (эсеры и др.), бывшие «белые», жандармы, чиновники, бандиты, бандпособники, участники казачье-белогвардейских повстанческих организаций, сектанты, уголовники. Предусматривалось только два вида наказания — расстрел и лишение свободы на сроки от восьми до десяти лет. В соответствии с этим все репрессируемые делились на две категории. В приказе были намечены «лимиты» по репрессиям для каждого региона. Для ДВК они составили 6 000 чел., из них 2 000 — по «первой категории» (подлежали расстрелу) и 4 000 чел. — по «второй» (отправка в лагеря), а всего по стране соответственно — 268 950, 79 950 и 193 000 чел.9

В большинстве регионов операция должна была начаться 5 августа, а на Дальнем Востоке — 15 августа 1937 г. и завершиться в течение 4 месяцев. Однако в указанный срок она закончена не была и продлевалась до 15 января 1938 г. и далее. Решением политбюро от 31 января 1938 г. дополнительно к прежним были установлены новые «лимиты»: в ДВК — восемь тысяч чел. на расстрел и две тысячи на заключение в ИТЛ (не считая массовых казней в лагерях). Операцию на Дальнем Востоке продлили на два месяца (в других регионах — на полтора). Многие местные органы НКВД запрашивали у Москвы дополнительные «квоты». Так, 31 июля 1938 г. в связи с событиями в районе оз. Хасан на запрос начальника УНКВД по ДВК Г.Ф. Горбача политбюро ЦК ВКП(б) ответило разрешением увеличить «лимит» до 15 тыс. чел. по первой категории и до

5 тыс. — по второй10.

Столь масштабные репрессии уже не могли быть обеспечены процессуально судебными инстанциями. Поэтому государство вновь (после массовой антикрестьянской кампании начала 1930-х годов) прибегло к широкому использованию внесудебных «троек». В их состав в каждом крае и области вошли высшие местные руководители: начальник управления НКВД, краевой/областной прокурор и секретарь крайкома/обкома ВКП(б). В приказе 00447 был объявлен персональный состав «троек»: в ДВК — Люшков (председатель), Птуха и Федин11.

В течение операции этот состав менялся вместе со сменой должностных лиц, в большинстве — по причине репрессий. По стране «тройки» прекратили свою деятельность в разное время. Предположительно, дольше всех они работали на Дальнем Востоке12. «Тройки» выносили решение при закрытых дверях, в отсутствие обвиняемого, о приговорах к ВМН осужденному не сообщалось. С 1937 г. в следственных органах по прямому указанию ЦК ВКП(б) стали насаждаться

пытки и избиения арестованных для «ускорения разоблачения врагов народа»13, поскольку показания и признания обвиняемых согласно теоретическому обоснованию прокурора СССР Вышинского имели решающее значение для вынесения приговора по делам о контрреволюционных преступлениях14.

В краях и областях с каждым новым витком репрессий заменялись почти все начальники управлений и ключевых подразделений НКВД, на место которых из других регионов направлялись сотрудники, проявившие себя наиболее рьяными исполнителями карательной политики. Так случилось и с Дерибасом, и арестованными следом его заместителями — Западным и Барминским, а также начальниками УНКВД Амурской, Уссурийской, Приморской областей

и значительной группой сотрудников ГБ более низкого ранга. В июле 1938 г.

Т.Д. Дерибас был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян15.

Новым начальником дальневосточного УНКВД стал Г.С. Люшков, до этого занимавший такую же должность в Азово-Черноморском крае, где под его руководством активно разоблачались «троцкистско-бухаринские шпионы».

Люшков работал также в следственной комиссии по делу убийства С.М. Кирова и зам. начальника секретно_политического отдела ГУГБ СССР. Лейтмотив своего назначения новый шеф выразил на совещании оперативного состава УГБ, заявив, что Дальний Восток является «оплотом контрреволюции на советской земле», и перед чекистами поставлена задача «самым беспощадным образом разгромить врагов». Именно под руководством Люшкова в крае началось выполнение приказа 00447 и внедрение поголовного избиения арестованных в качестве основного метода ведения следствия. С собой он привез группу коллег — опытных фальсификаторов Н.И. Евтушенко, А.П. Малахова, А.М. Малкевича и др., поставив их на место отстраненных от работы руководителей ключевых подразделений краевого аппарата УГБ НКВД16.

Так, в августе 1937 г. были арестованы начальники Приморского областного управления НКВД Я.С. Визель (занимал эту должность с сентября 1933 г.; отравился во время следствия) и Амурского областного отдела ГПУ НКВД Г.А. Давыдов (на должности был с декабря 1932 г.; расстрелян в феврале 1938 г.).

На место Визеля Люшков назначил М.И. Диментмана, который приехал в ДВК с бригадой Миронова и работал «по очищению Дальневосточной железной дороги». Вместе с ним в Приморье были направлены И.А. Лиходзеевский и У.П. Заброцкий. Люшков дал всей группе задание произвести аресты троцкистов, японских шпионов, вредителей, диверсантов и т.п., прежде всего — среди сотрудников УНКВД, что они старательно и выполняли. Особенно зловещую роль в организации репрессий в Приморье сыграл И. Лиходзеевский, неофициальный заместитель Диментмана, насаждавший поголовное доносительство в аппарате управления НКВД, лично принимавший участие в допросах и избиениях арестованных17.

На Колыме почти весь руководящий аппарат Дальстроя был заменен в декабре 1937 г. Директора треста Э.П. Берзина, отправленного в отпуск, арестовали недалеко от Москвы, 1 августа 1938 г. он был осужден Военной коллегией Верховного суда СССР и расстрелян. Его судьбу разделили почти все руководители управлений ДС. Очередным начальником Дальстроя стал сотрудник

ГБ К.А. Павлов, прокурором — Л.П. Метелев, начальником УНКВД — В.М. Сперанский, составившие новую «тройку» (состав первой «тройки» пока не выявлен)18.

Тогда же в Магадан прибыла московская бригада следователей НКВД в составе М.П. Кононовича, М.Э. Каценеленбогена, Л.А. Виницкого и С.М. Бронштейна. Совместно с дальневосточными работниками ГБ они сфабриковали дело о «Колымской антисоветской, шпионской, повстанческо-террористической, вредительской организации», которая якобы имела связи с «антисоветской шпионской организацией ДВК» (Дерибас, Лаврентьев, Крутов и др.) и «широко разветвленную бандитско-повстанческую сеть» среди заключенных. Бригаду вернули в Москву только в конце 1938 г.19

В мае 1938 г. политбюро приняло решение освободить Г.С. Люшкова от работы на Дальнем Востоке и отозвать его в центральный аппарат НКВД. Однако в ночь с 12 на 13 июня он, прихватив ценные документы, бежал в Маньчжоу-Го20. Для секретного расследования инцидента на Дальний Восток по заданию ЦК ВКП (б) и НКВД СССР прибыл зам. наркома внутренних дел М. Фриновский. Кроме этой тайной миссии он имел официальное поручение контролировать проведение операций по «антисоветским элементам» во всесоюзном масштабе. С его прибытием в регионе прошли аресты в краевом и областных аппаратах НКВД, снявшие очередной слой исполнителей репрессивной политики. На место бежавшего был назначен один из самых жестоких региональных

руководителей НКВД Г.Ф. Горбач. До этого он возглавлял управления в Омской области и Западно-Сибирском крае, везде добиваясь значительного увеличения «квот» на репрессии. То же он сделал и в ДВК, получив от политбюро 31 июля 1938 г. третий «лимит» для края на 20 тыс. чел. в рамках операции по приказу 00447 (приговорен к ВМН в марте 1939 г.)21

Пожалуй, лишь один руководитель НКВД среднего звена на Дальнем Востоке казался непотопляемым — начальник Сахалинского областного управления НКВД и начальник погранотряда В.М. Дреков. Он работал в этой должности с мая 1931 г.22 и пережил не одного краевого начальника. По мере ужесточения государственной репрессивной политики Дреков все больше превращался в настоящего диктатора местного значения, организовывал повальные аресты, внедрял пытки, жестоко расправлялся с недовольными. Не случайно период Большого террора на Сахалине в народе назвали «дрековщиной». Арестовав первых секретарей Сахалинского обкома партии П.М. Ульянского (октябрь 1937 г.), а позже Ф.В. Беспалько (июнь 1938 г.), он длительное время сам секретарствовал, сосредоточив таким образом в своих руках областную власть не только по линии НКВД, но и партийную. И только в сентябре 1938 г. он был арестован, а в начале 1940 г. приговорен к ВМН за «измену Родине», «вредительство», «террор», «участие в контрреволюционной организации». Расстрелян в феврале 1940 г. в Москве23.

Новые руководители краевого УНКВД с лета 1938 г. стали внедрять в практику допросов применение таких методов, как жестокое избиение, самозатягивающиеся наручники (которые специально для этой цели были присланы из Москвы), многосуточная стойка, посадка копчиком на угол стула, лишение сна и другие страшные истязания. В особо массовом масштабе такое ведение следствия насаждалось при Люшкове и Горбаче, которые постоянно подчеркивали, что руководство НКВД рассматривает всех уклоняющихся от «новых методов» работы сотрудников как скрытых врагов народа и намерено решительно расправляться с ними24.

Операция по приказу 00447 охватила несколько целевых групп. Если решение политбюро от 2 июля 1937 г. направляло репрессии на «кулаков» и уголовников, то директивы НКВД значительно расширили перечень категорий репрессируемых, в число которых мог попасть любой.

Одной из наиболее массовых жертв операции стали крестьяне. На Дальнем Востоке, пожалуй, не было ни одного района или села, где бы сотрудники НКВД не «вскрыли» различного рода кулацкие, белогвардейские, казачьи и т.п. организации. Особенно сильно пострадала «крестьянская» Амурская область.

Согласно обзорной архивной справке на сотрудников НКВД массовая фальсификация дел о контрреволюционных организациях и заговорах в области относится ко второй половине 1938 г., когда шефом местного управления стал Я.Е. Перельмутр. Он приехал на Дальний Восток из Ленинграда в составе бригады НКВД, с 23 июля временно занимал должность начальника УНКВД Приморской области, а с августа 1938 по январь 1939 г. — Амурской области, где сменил арестованного М.И. Говлича. На первом же оперативном совещании он сообщил контрольную цифру арестов по области — 10 тыс. чел. Для фабрикации групповых дел Перельмутр ввел специальную систему следственного производства. После того как в тюрьме набралось около пяти тысяч арестованных, он приказал заполнять на них анкеты, разбивать на группы по социальным, профессиональным и национальным признакам, в соответствии с которыми фальсифицировать дела, выбивая признания. Если при Говличе в управлении применялись такие методы допроса, как избиение, связывание рук проволокой и веревками, многосуточное выстаивание на ногах, использование противогаза и наручников, то Перельмутр ввел поголовную порку. Вместе с начальниками отделений он ходил по кабинетам и лично жестоко порол арестованных.

Этому последовали и рядовые сотрудники. В конце концов, вся тюрьма узнала об этих избиениях. Многие стали подписывать любые обвинения, не дожидаясь экзекуции. К особенно строптивым применялись исключительно жестокие меры, приводившие иногда к смерти. В результате были сфальсифицированы дела по «белоказачьей повстанческой организации», «трудовой крестьянской партии», «женской резидентуре японских разведорганов» и др. Только по делам, представленным 4_м отделом (начальник Ф.А. Крохичев) Амурского областного УНКВД, «тройка» ДВК приговорила к расстрелу 713, к лагерям — 130 чел.; по делам 3_го отдела (Д.И. Пронин) соответственно — 1 028 и 63 чел. (М.И. Говлич и Я.Е. Перельмутр осуждены к ВМН в 1939 г.)25.

С приездом бригады Миронова на Дальнем Востоке началась, а после замены Дерибаса Люшковым продолжилась фабрикация грандиозного дела о так называемой «дальневосточной правотроцкистской шпионской диверсионно-вредительской организации», по которому прошли тысячи обвиняемых как руководящих работников, так и рядовых граждан. Участники организации были «выявлены» во всех областях края, в партийных, советских, хозяйственных, военных и иных структурах всех уровней. По версии авторов сценария, возглавляли «Дальневосточный правотроцкистский центр» первый секретарь Далькрайкома Л.Ч. Лаврентьев, начальник краевого управления НКВД Т.Д. Дерибас, маршал М.В. Блюхер, председатель Далькрайисполкома Г.М. Крутов и др.

Им инкриминировалось создание широкой сети шпионско-террористических организаций для отторжения Дальнего Востока от СССР, передачи его Японии и реставрации капитализма. Под общим руководством «центра» фантастическим образом «объединялись» ячейки бывших белогвардейцев, красных партизан, заключенных, раскулаченных крестьян, государственных чиновников, партийной номенклатуры, военных командиров, корейцев, поляков и т.д.

В связи с арестами по три-четыре раза сменились руководители всех сфер управления края и областей, включая органы НКВД, были обезглавлены вооруженные силы региона. Например, из Приморского управления НКВД к концу 1937 г. в тюрьме оказалось более 20 чекистов. В ОКДВА с 1 января по 1 ноября 1937 г. было уволено 1 867 и арестовано 642 командира всех степеней26, а с июля 1937 г. по май 1938 г., согласно признаниям бежавшего Люшкова, в тюрьмы отправлено 1 200 офицеров и политкомиссаров, 3 000 младших офицеров27. Репрессии в армии усилились летом 1938 г. с приездом на Дальний Восток Фриновского и замнаркома обороны, начальника главного политуправления РККА Л.З. Мехлиса. Отправив «компромат» Ворошилову и Сталину, они

сыграли зловещую роль и в судьбе В.К. Блюхера, который в августе 1938 г. был отозван с Дальнего Востока, погиб 9 ноября того же года в застенках НКВД в результате зверских пыток. От репрессий пострадали и все члены семьи Блюхера, включая жен и детей от первых двух браков28.

По сфальсифицированным делам проходили также бывшие члены небольшевистских партий, их родственники и знакомые. Например, в Приморье сотрудники НКВД в конце июля — августе 1937 г. арестовали 83_летнего М.А. Тимофеева, обвинив его в организации эсеровского подполья, куда он якобы завербовал более 30 чел., включая свою дочь, зятя и других лиц. «Основанием» для следствия было эсеровское прошлое сына главного обвиняемого Е.М. Тимофеева (был членом ЦК ПСР, осужден в ходе нашумевшего процесса по делу эсеров в 1922 г., жил в ссылке в Средней Азии, в 1936 г. вновь арестован, содержался в Бутырской тюрьме, расстрелян в 1941 г.).

Всем, проходившим по делу, инкриминировали подготовку к свержению советской власти, «установлению так называемого демократического государства с участием в управлении всех политических партий вплоть до кадетов и исключая коммунистов», «созданию на Дальнем Востоке буферного государства наподобие ДВР, захвату в дальнейшем руководящей роли эсеров в управлении буферным государством». В апреле 1938 г. Военная коллегия Верховного суда СССР на закрытом заседании выездной сессии во Владивостоке приговорила «участников заговора» к ВМН (расстреляны в апреле — мае 1938 г.; М.А. Тимофеев умер во время следствия)29.

Жертвами приказа 00447 стали и религиозные деятели. Так, в октябре 1937 г. УНКВД по ДВК сфабриковало дело о церковно-монархической шпионской организации в г. Ворошилове (совр. Уссурийск). По обвинительному заключению были привлечены 11 чел. Среди них — епископ, священник, диакон, монахиня, церковный староста. «Тройка» УНКВД по ДВК 27 октября 1937 г. приговорила девять арестованных к расстрелу; двух — к 10 годам заключения30.

Можно предположить, что большую группу репрессированных составили также профессиональные уголовники, как того требовали документы.

Tags: палачи, политические репрессии, сталинизм, чк-огпу-нквд
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments