d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

Большевицкое барство: о том, как снабжалась и питалась коммунистическая элита в голодные 30-е годы

Помнится, как –то man_with_dogs задал мне вопрос, как питалась в Крыму в 1932-1933 гг. местная номенклатура. Как и обещал, в порядке развернутого ответа привожу доступные сведения на эту тему.

При этом замечу, что приводимые факты не являются чем-то сверхординарным. Подобная картина наблюдалась везде. Единственное отличие – что Крым, несмотря на коллективизацию и репрессии против крестьянства, все же избежал ужасов голода, какой наблюдался в тот же период в Киевской, Харьковской и других областях. Голодных смертей здесь не было, но население в большинстве своем жило впроголодь, и обстановка на полуострове в период с 1930-1934 гг. была весьма напряженной. Многие крымчане тогда совершенно не боялись высказывать свое недовольство по отношению к продовольственной политике государства, и лично к И.Сталину. Как бы там ни было, это нисколько не мешало «элите» сытно и вкусно питаться, снабжаясь через сеть магазинов-спецраспределителей (торгсинов), в которых всегда были различного рода деликатесы (в условиях недостачи продуктов и голода), при смехотворно низких ценах.

Ниже дано описание одного из таких магазинов, располагавшегося в Севастополе.

 

Источник: Алтабаева Е.Б. Марш энтузиастов:Севастополь в 20-30 годы. – Севастополь, «Телескоп», 2008. – с. 258-260

«…Однако был в городе магазин, который совер­шенно не походил на другие. Он отличался даже от лучших гастрономов и кондитерских улицы Фрунзе. Ассортимент товаров позволял сравнить его с пещерой Алладина, но назывался он корот­ко и просто — Торгсин.

Помните, в романе М.А. Булгакова «Мастери Маргарита» описывается «прекрасный магазин, очень, очень хороший магазин», который посе­тили Коровьев и Бегемот: «Сотни штук ситцу богатейших расцветок виднелись в полочных клетках. За ними громоздились миткали и шифоны и сукна фрачные. В перспективу уходили целые штабеля коробок с обувью... Где-то в глубине за углом пели и играли патефоны... Продавец в чистом белом халате и синей шапочке снимал с жирной плачущей розовой лососины ее похожую на змеиную с серебристым отливом шкуру». В кондитерском отделе горы мандаринов, упакованных в белые кружевные салфетки, пирожные, шоколад, десятки сортов конфет. Может быть, севастопольский вариант этой «заветной мечты» любого советского гражданина был не столь великолепен, как у Михаила Афанасьевича, но воображение публики поражал Наряду с «банальными» мукой, крупами и макаронными изделиями, предлагались и деликатесы. Вот несколько наименований продуктов

цены 1932 года:

банка икры зернистой (1 кг) 18 руб.

банка икры паюсной (250 г) 3 руб.

банка икры красной (1 кг) 2 руб.

банка султанки или кефали в масле (250 г) 40 коп.

банка языка (500 г) 1 руб. 25 коп.

банка тушенки (400 г) 40 коп.

плитка шоколада «Серебряный ярлык» (100 г) 60 коп.

плитка шоколада «Золотой ярлык» (100 г) 70 коп.

конфеты «Мишка косолапый» (1 кг) 2 руб. 40 коп.

сливочное масло (1 кг) 2 руб. 40 коп.

швейцарский сыр (1 кг) 2 руб. 40 коп.

Такое товарное изобилие вызывало повышен­ный интерес у рядовых трудящихся и мелких чиновников, не имеющих доступа к особым рас­пределителям руководящего состава. В связи с этим центральное правление Торгсина не устава­ло рассылать секретные циркуляры в свои регио­нальные отделения, напоминая о категорическом запрете на выдачу за советские дензнаки каких бы то ни было товаров по чьим бы то ни было про­сьбам. Нарушение распоряжения влекло за собой партийную и уголовную ответственность.

Лучше всяких наказаний действовали долж­ностные привилегии. Сотрудники магазинов Торгсин зубами держались за свои места, т.к. получали невиданные по тем временам пайки. Например, в 1932-1933 годах в месячный набор входили: 4 кг муки, 1 кг риса, 2 кг макарон, 1 кг сливочного масла, 1 кг сыра, 1 кг копченостей, 2-3 банки консервов, 1 кг сахара, 100 г чая, 1 кг растительного масла, 1 кг конфет, 1 кг хозяйс­твенного и 2 куска туалетного мыла. Общая стои­мость такого пайка составляла 20 рублей. Кроме этого, работники магазинов Торгсин в течение года могли приобрести товары широкого потреб­ления на сумму в сто пятьдесят рублей: одно паль- I то, один костюм или платье, 2 верхние сорочки, 2 пары нижнего белья, 6 пар носков или чулок, I одну пару обуви.

<…>

И все же возможность законным путем попасть в заветный магазин существовала и для рядовых граждан. Для этого нужно было сдать в скупоч­ный пункт Торгсина изделия из драгоценных ме­таллов, ювелирные украшения, получив взамен тот же товарный чек».

В голодные 1932-1933 гг. население сдавало в Торгсин семейные реликвии, нательные кресты, обручальные кольца. Жертвовали самым доро­гим, чтобы выжить. И надо сказать, что власти на этом неплохо обогащались: только за 1932 г. Торгсин скупил у населения золо­та на 26,8 миллиона рублей, а за 1933 год — уже на 58 миллионов рублей (10,7 миллионов рублей было выручено в вымирающей от голода Украине). В целом же чистая прибыль Торгсина в 1933 году составила 45 тонн чистого золота и немно­гим уступала промышленной золотодобыче. (!!!)

А вот для сравнения – как питались остальные советские граждане и сколько стоили продукты в обычных магазинах и рынках.

«Прямыми последствиями форсированного рос­та промышленности при дефиците ресурсов и на­сильственной коллективизации деревни стало па­дение уровня жизни населения, нехватка товаров первой необходимости. Даже при существующей карточной системе нормы снабжения населения не соблюдались. Для индустриальных рабочих власти открывали отдельные распределители.

В 1930 году рабочие СМЗ, Военпорта, желез­ной дороги стали отовариваться по карточкам во вновь созданных 18 закрытых рабочих коопе­ративах. Власти говорят о том, что ЗРК (закры­тый рабочий кооператив) — это орудие борьбы за промфинплан. Но рабочие Корабельной стороны работой этих торговых точек были недовольны. Они жаловались на очереди, на низкое качество товаров (хлеб непропеченный, картофель гнилой, уголь засоренный и т.п.), на отсутствие мужской и женской одежды. Рабочие требовали торговать «культурно, по-советски». Но приобретение про­дуктов питания и товаров первой необходимости не могло быть гарантировано даже при наличии карточек. Рабочие сообщают в вышестоящие ор­ганы, в газету «Маяк коммуны».

1932 год.

«В течение трех дней не могу получить хлеба в ларьке на Татарской слободке. 23 и 24 декабря стоял в очереди после работы с 4 часов дня до 8 вечера. 25 декабря занял очередь с 6 часов утра, был 311, простоял два часа и вынужден был уйти на работу без хлеба».

«На рынке у ларька, продающего керосин, огром­ные очереди. В день продавцы обслуживают 150-200 человек. Те, кто не успел отовариваться, из очереди не уходят: стоят сутками. Я сумел купить керосин только на третий день».

1933 год.

«В выходной день в магазине № 23 РК СМЗ простоял за овощами много часов. Одна очередь за помидорами: стоял полтора часа; другая за луком, третья за картошкой. Когда прекра­тятся эти безобразия?».

(Указ.соч. –с.251-253)

А вот сколько стоили молочные и мясные продукты в обычных магазинах (сравните с ценами в Торгсине):

«За две недели июля 1930 года один килограмм сливочного масла подорожал с 5 рублей до 11 рублей 50 копеек, литр молока — с 35 ко­пеек до 75 копеек, килограмм свиного сала — с 7 рублей 50 копеек до 12 рублей 50 копеек, литр подсолнечного масла — с 7 рублей 50 копеек до 12 рублей 50 копеек.

В июне 1932 года за один килограмм говядины на рынке просили 11 рублей, за литр молока-2 рубля, за килограмм картофеля — 4-6 рублей, за фунт сливочного масла — 8 рублей. Килограмм клубники или черешни стоил 7-8 рублей, пучок редиски — 1 рубль 20 копеек».

(Указ.соч. – с.254).

Нет ничего удивительного, что при таком раскладе жители города употребляли в пищу ее суррогаты. Красноречивым подтверждением этому является свидетельство Алексея Алексеевича Касаткина, уроженца Севастополя (ныне живет в Харькове), ветерана Великой Отечественной войны, кандидата технических наук, о продовольственном положении города в 30-е годы:

«Наша семья была малообеспеченной...Помню сосу­щее чувство голода и непрерывно сверлящую мысль «что бы поесть?»...Летом было легче — ели зелень, ко­решки, цветки, завязи. Зимой, если удавалось достать горсть кукурузы, наслаждались вспученной на горячей печке кукурузой. В совхозе, куда мать пошла работать в 1931 году и проработала до 1937 года, была надежда где-нибудь что-нибудь достать пожевать, и было уже легче. Людям, не испытавшим голода, трудно предста­вить его, охарактеризовать его, оценить... Как-то мы с матерью зашли к ее знакомой, она варила для детей похлебку из голов соленой камсы — нашла в мусорни­ке. И этому радовалась. В Севастополе был организован вылов дельфинов, и они стали поступать в продажу. Кус­ки дельфина с толстой кожей, с подкожным жиром в па­лец толщиной напоминали свинину, но ни вареного, ни жареного дельфина есть было невозможно: резкий за­пах тухлой рыбы перебивал голод приступами тошноты. Никакие ухищрения не убивали отвратительный запах».

(Цит. по: Указ соч. – с. 271)

 

Позднее я еще вернусь к этой теме, дополнив ее другими свидетельствами.

 

 
Tags: Крым, Севастополь, большевики, голод, история, новое осмысление, сталинизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments