d_v_sokolov (d_v_sokolov) wrote,
d_v_sokolov
d_v_sokolov

Categories:

Наказали исполнителей

Интересный материал в газете "Крымские известия" от одной из авторов Научно-редакционной группы "Реабилитированные историей", Н.Шевцовой, - о том, как после сворачивания "Большого террора" сменившие ежовцев бериевцы чистили кадры, особенно переусердствовавшие во время массовых операций НКВД:
__
За время «Большого террора» в Крымской АССР сменилось четыре наркома. Развертывание массовых репрессий и пик террора пришлись на время пребывания в должности К. Павлова и А. Михельсона.

Каждый из них старался как можно лучше организовать выполнение приказов из Москвы. Плановые задания для Крымской АССР были немалые. Только по приказу 00447 «тройкой» НКВД Крыма осуждено 4000 человек. Из них по первой категории (расстрел) — 1300. Органы выявили у нас такое количество «врагов народа», что 17 января 1938 года нарком НКВД Крымской АССР майор госбезопасности А. Михельсон запросил в Москве дополнительный лимит в 5000 человек, в том числе 1500 — первой категории.

«Большой террор» не ограничивался только этим. Проводились национальные операции: по полякам, немцам, финнам, эстонцам и другим. Точных данных, сколько людей стали жертвами репрессий 1937—1938 годов в Крыму, нет. Но известно, что в 1935—1940 гг. на полуострове было репрессировано 16611 человек, из которых 5041 — приговорены к расстрелу.

В ходе выполнения приказов и директив вышестоящих органов крымские сотрудники НКВД массово нарушали требования советского законодательства. Перечень этих нарушений достаточно исследован и описан в научной литературе. Основываясь на анализе архивно-следственных дел репрессированных граждан в АР Крым, можно добавить, что к уже общеизвестным фактам незаконных действий сотрудников НКВД Крыма в период «Большого террора» массово проводились аресты людей без достаточных на то оснований, при отсутствии компрометирующих материалов и в количестве, значительно превышающем установленные лимиты. Указанная выше цифра в 16661 человек не учитывает еще несколько тысяч арестованных, но впоследствии освобожденных «за недоказанностью». Важно отметить, что большая часть вышедших на свободу провела под следствием от нескольких месяцев до трех лет. Факты освобождения большей частью приходятся на 1939—1940 годы.

Ощущая полную безнаказанность и вседозволенность, многие сотрудники НКВД Крыма не смогли сразу перестроиться в новых условиях, наступивших после принятия постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», явившегося по сути командой по прекращению массового террора в стране. В первую очередь это относится к наркому НКВД Крыма Л. Якушеву. Он проигнорировал указания руководства. К 25 ноября 1938 года задним числом оформлены протоколы «тройки» на 1347 человек. Получив телеграфное распоряжение о прекращении работы судебной тройки, он единолично приговорил к смерти 47 человек, 22 из которых были расстреляны. Зная о запрете на приведение в исполнение расстрелов, Л. Якушев приказал подчиненным форсировать исполнение уже вынесенных приговоров. В результате этого 28 и 29 ноября 1938 года было расстреляно 170 человек.

После выхода в свет постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» власть, как это регулярно делалось в СССР, постаралась переложить вину за «перегибы» на исполнителей. Новому руководству НКВД страны необходимо было показать населению, что все происходившее последние два года — результат «искривления партийной линии» отдельными сотрудниками НКВД.

Аналогично повел себя и Л. Якушев. В докладной записке наркому внутренних дел СССР Л. Берии 15 декабря 1938 года он докладывал: «Всего имеется в производстве следственных дел на 3146 человек… Такое большое количество нерассмотренных дел явилось результатом того, что направленные нами справки на рассмотрение «тройки» НКВД СССР пролежали без движения в 1-м Спецотделе НКВД СССР до 6—8 месяцев и были возвращены обратно». Но попытки переложить на вышестоящие органы ответственность за такое существенное перевыполнение плановых заданий (с «запасом» арестовывали людей, чтобы пустить в ход, если последуют новые плановые задания) не удались. К тому же в Москве уже, вероятно, знали о нарушении Л. Якушевым приказа о прекращении расстрелов.

18 декабря 1938 года он был арестован и осужден к 20 годам лишения свободы. Новым наркомом внутренних дел Крымской АССР стал Георгий Каранадзе, до этого партийный работник, секретарь одного из райкомов КП(б) Грузии.

Сразу же началась проверка деятельности сотрудников НКВД Крыма на предмет «нарушения социалистической законности». Оснований для этого оказалось достаточно. Начальник Ленинского райотдела НКВД Крыма Д. Харин после соответствующих решений центральных органов от 17 ноября 1938 года дал указание своему аппарату в связи с отменой «стоек» допрашивать сидя по 18—20 часов непрерывно. После его ареста выяснилось, что в период 1937—1938 годов Д. Харин систематически нарушал социалистическую законность — лично избивал арестованных, допустил арест до 15 человек без санкции прокурора, применял незаконные методы допросов свидетелей, под его руководством фальсифицировались справки о социальном происхождении арестованных. Следствие по делу бывшего начальника Ленинского РО НКВД Крыма длилось долго. 28 мая 1941 года Военным трибуналом войск НКВД Крыма Д. Харин осужден к 8 годам лишения свободы и лишен звания лейтенанта госбезопасности.

К 12 годам лишения свободы осужден бывший начальник Тельманского райотдела НКВД Крыма А. Бем. Обвинение схожее: избиение подследственных, фальсификация дел и необоснованные аресты. В его сейфе была найдена пачка чистых ордеров на арест, заранее согласованных с районным прокурором.

Еще одним основанием для кадровой чистки были заявления подследственных об отказе от ранее данных признательных показаний. Так, обвиняемый в причастности к контрреволюционной организации директор Алупкинского музея Я. Бирзгал, более года находившийся в камере с момента последнего допроса, 20 июля 1939 года заявил: «От ранее данных мною показаний о причастности к контрреволюционной организации я отказываюсь, потому что эти показания были даны в результате применения ко мне незаконных методов ведения следствия… К даче ложных показаний и оговору себя как участника контрреволюционной организации меня принудил следователь Грихно и другие работники НКВД. Назвать других работников НКВД по некоторым соображениям я отказываюсь».

В архивно-следственном деле Я. Бирзгала хранится объяснение, написанное рукой А. Грихно, в котором он утверждает, что «самостоятельно участия не принимал, однако когда его (Бирзгала. — Н. Ш.) избивал Михельсон (в то время нарком НКВД Крыма) в кабинете, я тоже ударил два-три раза». А. Грихно не был ни арестован, ни осужден. Возможно, сработала корпоративная взаимовыручка. В процессе проверки дела сделан вывод, что факт избиения «не подтвердился».

Защищать сослуживцев, попавших в опалу, которые обвинялись в нарушении «социалистической законности», было небезопасно. Например, заместитель начальника 3-го отдела НКВД Крыма А. Кенаревский приговорен в июне 1939 года ВТ войск НКВД Крыма к 10 годам ИТЛ за «предательскую деятельность, выражавшуюся в невыполнении особо важного оперативного задания по расследованию материалов о враждебной деятельности бывшего сотрудника НКВД Крыма Винса».

Большие кадровые изменения произошли в центральном аппарате НКВД Крымской АССР. Арестованы многие начальники отделений и отделов. Обвинение им выдвигалось по ст. 193 п. 17 УК РСФСР: злоупотребление властью. Н. Манилов, Д. Пачепский, И. Шестов были приговорены к расстрелу. Последнему в феврале 1941 года расстрел заменили на 10 лет ИТЛ. На такой срок лишения свободы осуждены В. Григорьев, А. Божко.

Более серьезная чистка проведена в городских и районных отделах НКВД Крыма. Почти везде обновился состав руководителей. К семи годам лишения свободы осужден бывший начальник Феодосийского городского отдела НКВД Крыма П. Корабельников, к 12 годам — бывший начальник Тельманского РО НКВД Крыма А. Бем. Руководивший Джанкойским райотделом милиции В. Кротюк осужден к 15 годам лишения свободы. В отличие от других, его судили по ст. 58-7 УК РСФСР.

За «нарушения социалистической законности» оказались на скамье подсудимых и рядовые сотрудники.

Больше других «обновился» Евпаторийский горотдел НКВД Крыма. Там были арестованы и осуждены 6 сотрудников во главе с начальником А. Сарапулкиным, осужденным к 8 годам ИТЛ. Остальные отделались более мягкими приговорами: от 5 лет до 1,5 года ИТЛ.

На этом фоне выделяются мягкостью наказания, вынесенные за «фальсификацию следственных дел» в Севастопольском горотделе НКВД Крыма. Большую часть сотрудников просто уволили из органов.

Всего в 1939—1940 годах, в период т. н. «бериевской оттепели», в НКВД Крымской АССР произошли серьезные кадровые изменения. Аресту и репрессиям подверглись многие из сотрудников, чьими руками осуществлялся в Крыму «Большой террор». По имеющимся (возможно, очень неполным) данным, к ответственности в этот период в Крыму привлечено более 30 сотрудников НКВД Крыма. Никто из тех, кого судили «за превышение власти», виновным себя не признал, утверждая, что он лишь выполнял приказ. Нет оснований говорить, что кто-либо из них раскаялся в содеянном. Скорее, напротив. В январе 1942 года один из ответственных работников НКВД Крыма, в период 1937—1938 годов лейтенант ГБ Великовский после высадки советского десанта в Феодосии был назначен начальником милиции освобожденного города. Сохранились дневниковые записи К. Симонова о встрече с ним. Военный журналист зафиксировал слова Великовского: «Никогда не думал, что в городе столько сволочи. Черт их знает, откуда их столько набралось» за месяц фашистской оккупации города, имея в виду бургомистра, полицейских и иных коллаборационистов. Это значит — не всех врагов разоблачили в довоенный период. Так могли думать и другие «действующие лица» «Большого террора».

Но главным выводом из событий тех лет следует считать, что люди, наделенные в обществе особыми полномочиями (а силовики относятся к таким в первую очередь), в недемократическом государстве становятся, помимо своей воли, заложниками системы. Они вынуждены выполнять незаконные распоряжения, ибо их невыполнение влечет репрессии против них самих. Карается также недостаточное рвение. После завершения кампаний или в случае возникновения нежелательных последствий виновными всегда оставались рядовые исполнители. Причем за чрезмерное усердие в службе работники НКВД Крыма расплачивались не только в 1939—1940 гг., но и значительно позже: их увольняли из органов, ограничивали в пенсионном обеспечении, исключали из КПСС в 50-е и даже в 60-е годы. Так было неоднократно в советской истории. Может оказаться это актуальным и для сегодняшней Украины, из состава которой Крым уже вышел.

Н. ШЕВЦОВА,
научный редактор КРО «Научно-редакционная группа «Реабилитированные историей»

http://www-ki.rada.crimea.ua/index.php/2011-03-13-12-11-53/14448-2014-04-28-08-08-54
Tags: Крым, большевики, история, политические репрессии, сталинизм, чк-огпу-нквд
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author